Лорд Уэр отвернулся к окну. Он не был больше могущественным дипломатом, способным управлять собственной вселенной. В своем темном официальном костюме отец показался Александре почти стариком. В этом уютном доме, где все дышало женственностью, он выглядел жалким и нелепым. Быть может, теперь он и сам ощущал, насколько неуместно здесь его присутствие.

У Александры больно кольнуло в груди, когда она увидела, каким слабым и беспомощным стал этот суровый человек, и она с трудом поборола в себе желание спросить, захватил ли он свои сердечные капли.

Лорд Уэр откашлялся и взглянул на дочь:

– Четыре дня назад я написал нашему консулу в Танжер насчет... моего внука. У них есть возможность найти записи о том, где покоятся его останки. Я хотел бы перевезти твоего сына домой, в Уэр.

Прежде чем Александра успела ответить, из ее горла вырвалось глухое рыдание.

– Ты знаешь, где его могила? Где она, папа?

Лорд Уэр хотел было что-то сказать, но вдруг, как будто приняв какое-то решение, сунул руку в карман сюртука и достал толстый потрепанный конверт. Немного помедлив, глядя с горечью на рваные края конверта, он положил его на чайный столик рядом с изящным канапе.

– Не знаю, зачем я хранил это столь долго, но здесь ты найдешь все. Все письма, которые ты писала ему из дипломатического представительства, и все, что приходило от него на твое имя из Индии. – Лорд Уэр заговорил тише, его душило волнение. – Я не знал, как еще я могу защитить тебя, Лекси. Тебе было всего семнадцать. Он сильно пил... Каково отцу видеть такое? Я сражался за тебя как умел.

Александра взяла в руки конверт и заглянула внутрь. Там были письма десятилетней давности – дюжины писем, написанных Кристофером и ею самой. Она покачнулась, слезы застилали ей глаза.

С ужасом посмотрев на отца, Александра упала на канапе, мучительно пытаясь взять себя в руки.

– Он писал тебе почти каждую неделю. Писал, не получая от тебя ответа, и продолжал писать даже после того, как пришли бумаги о признании вашего брака недействительным, а вместе с ними твое письмо, где ты отказывалась опротестовать это решение.

– Я думала, он сам этого хочет. – У Александры сжалось сердце от невыносимой боли. – И все эти годы он считал, что я недостаточно любила его, чтобы бороться за право быть с ним...

– Он послал последнее письмо всего за несколько дней до восстания, когда его гарнизон оказался в осаде.

– Почему ты решил отдать мне эти письма сейчас?

– Неужели я, проведя столько лет на дипломатической службе, не могу договориться о перемирии с собственной дочерью?

О перемирии? Какая чудовищная самонадеянность! Если бы Александра могла, она бы рассмеялась. Прошлое никуда не исчезло оттого, что ее отец собрался наконец успокоить свою совесть. Он, видите ли, решил пересмотреть свое отношение к человеку, чью жизнь едва не разрушил, и даже предпринял последнюю попытку примирения с дочерью, а также думает перевезти домой останки своего внука.

– Что там случилось? – прошептала Александра, не поднимая глаз. – Скажи мне, папа. Что случилось с Кристофером в Индии?

Лорд Уэр, тяжело опираясь на трость, сел в кресло.

– Донелли по праву можно считать одним из самых отважных защитников гарнизона сэра Лоренса в Канпуре. Даже я не стану отрицать храбрость этого человека.

Лорд Уэр называл имена хорошо знакомых ему людей, которые ничего не говорили Александре, но это не имело значения. Трагические события в Индии были ей хорошо известны: они заставили ужаснуться весь мир. После трехмесячной осады гарнизон в Канпуре подвергся полному уничтожению. Это была самая настоящая кровавая бойня, в которой погибли все – мужчины, женщины, дети...

– Капитан Донелли был одним из четырех человек, уцелевших в этой мясорубке. Но даже после этого он продолжал сражаться до самого окончания войны – служил офицером разведки в подчинении у бригадного генерала Нилла и воевал на передовой линии фронта, пока не был ранен, спасая жизнь генералу. К тому времени он стал обладателем уже трех наград. Я кое-что подправил в его досье и передал сведения о нем вместе с его послужным списком куда следовало. Через год после его возвращения в Англию Донелли был удостоен звания рыцаря – ее величество королева оказала ему эту честь.

– И ты думал, этого будет достаточно, папа? – дрожащим от гнева голосом спросила Александра.

– Обстоятельства сложились так, что я все равно не мог ничего изменить. Я вовсе не собирался посылать парня на войну. Он мог предстать перед трибуналом за то, что натворил в Танжере, и тогда его непременно посадили бы в тюрьму. А еще его могли отправить в Крым или в какой-нибудь пограничный гарнизон. Он был солдатом, Лекси, и, рано или поздно, все равно попал бы в самое пекло.

– Так все-таки ты приложил руку к тому, что «Ди энд Би» отстранили от участия в проекте?