Навеки твой, Кристофер».

На этот раз почерк Кристофера показался ей другим – не таким четким и без привычных завитушек. Александра бережно разгладила листы.

– Ричард будет здесь через час, мэм, – предупредила Мэри, появившись в дверях.

Александра все еще лежала на животе, подперев рукой подбородок, и разглядывала письмо. Ей не давало покоя чувство тревоги.

– Спасибо, Мэри, – рассеянно ответила она.

Сегодня утром ей пришла записка от констебля: ее просили прийти в музей. Подобное приглашение получил и Ричард.

Александра поспешно вытащила письменные принадлежности – она собиралась потребовать от Кристофера объяснения. В его словах действительно заключалась какая-то тайна, и это ей решительно не нравилось. Неожиданно в дверь дома постучали, и она замерла с пером в руках, а затем, резко повернувшись, взглянула на часы на ночном столике. До прихода Ричарда оставалось еще полчаса.

Из гостиной послышались голоса, и Александра в ужасе вскочила с кровати – кажется, она уже знала, кто пришел. В ту же секунду раздался настойчивый стук в дверь.

– Миледи, – сдавленным голосом произнесла Мэри, – это его сиятельство, ваш отец.

Когда несколько минут спустя Александра спустилась в гостиную, лорд Уэр сидел в кресле, поджидая ее? Незримый барьер, всегда окружавший его, исчез – вытянув перед собой длинные ноги, опустив руки на подлокотники кресла, он рассеянно постукивал пальцами по золотистой обивке.

Александра остановилась на пороге гостиной, дальше идти ей не хотелось.

При виде дочери лорд Уэр поднялся с кресла и выпрямился во весь свой огромный рост.

– Папа?.. – Ее вопрос повис в воздухе.

– Ты все еще не одета! – В отрывистой реплике лорда Уэра прозвучали так хорошо знакомые Александре грубые нотки, и она невольно вздрогнула. – Разве сегодня утром у тебя не назначена встреча с констеблем?

Александра выпрямилась, стараясь справиться с изумлением и растерянностью.

– Откуда ты знаешь?

– Сегодня Атлер подал прошение об отставке – он уже уведомил совет попечителей и сделал заявление для прессы, а также согласился подписать письменное признание.

Александра недоверчиво посмотрела на отца: в ее глазах читалось смятение.

– Я... не понимаю.

Не отводя от нее взгляда, лорд Уэр негромко пояснил:

– Твой Донелли был прав, обвиняя... моего брата, и точно указал его мотивы. Атлер ненавидит меня. Из-за меня он хотел причинить боль и тебе. – Голос его дрогнул. – Его преступления могли бы сойти ему с рук, если бы ты повела себя иначе и не настояла на расследовании. Больше всего мне стыдно оттого, что, приди ты ко мне со всем этим несколько месяцев назад, я бы ни за что не поверил тебе. За это мне нет прощения.

– Значит, тебе удалось-таки заключить сделку с Атлером? Для него это большая удача...

Итак, отец снова взял бразды правления в свои руки в присущей ему властной манере.

– Я намерен заплатить за смягчение его наказания. – Лорд Уэр окинул дочь пронзительным взглядом. – У него был выбор – или подписать признание к сегодняшнему утру, иди предстать перед судом. Вряд ли он мог рассчитывать на то, что правосудие проявит к нему милосердие, и, разумеется, ему вовсе не хотелось провести остаток своих дней там, куда его неминуемо сослали бы. Теперь же он может рассчитывать на некоторое смягчение, а тебе не придется свидетельствовать в суде.

Александру охватил гнев. Она заранее готовилась пройти через десяток судов и допросов, какими бы жестокими и унизительными они ни оказались. Атлер заслуживал тюремного заключения, он заработал себе железный ошейник до конца своих дней.

– Только не говори, что ты сделал это из благородных побуждений, папа: ты просто боялся скандала, который неминуемо разразился бы, если бы дело дошло до суда!

– Хочешь ты этого или нет, но так будет лучше для тебя, Лекси... и для Донелли тоже. Я не принимал никаких решений и не пытался ничего исправить. Это сделала ты, – тихо сказал Уэр. – Ты, Ричард и... Кристофер. Я лишь взял на себя ответственность за то, чтобы расследование было проведено честно. Это станет моим последним делом, прежде чем я уйду на покой.

Александра мрачно уставилась в пол; ее охватило чувство глубокого разочарования. Отец изо всех сил пытался перекинуть мостик черед разделявшую их пропасть: даже упоминая имя Кристофера, он был подчеркнуто вежлив. И все же она не могла простить отцу то, как он поступил с Кристофером, да и вряд ли когда-нибудь сможет.

– Папа, Ричард будет сопровождать меня сегодня, и мистер Уильямс тоже. – Александра шагнула в гостиную. – Тебе хочется знать, что мы составляем единый фронт, в то время как нас уже ничто не связывает. Мне действительно очень жаль, что у тебя больше не осталось семьи, но ты сам виноват в этом. Так что если тебе больше нечего мне сказать...