– Так ты поэтому колебался, начиная этот разговор, – сомневался в моей беспристрастности? Ели тебе это важно, то знай, что мой отец использовал все свое немалое влияние, чтобы заставить Атлера взять меня на работу в музей. До недавнего времени я не знала об этом, но меня можно упрекнуть в том, что я осталась в музее после того, как узнала.

– Я никого ни в чем не собираюсь обвинять, – решительно сказал Кристофер. – И тем более не намереваюсь подвергать сомнению твою профессиональную компетентность.

– Надеюсь, что это так. И потом, я действительно хорошо знаю свое дело. – Внезапно Александре захотелось выступить на стороне профессора Атлера, потому что, защищая его, она защищала и себя. – Профессор Атлер лишь исполняет свой долг. Он просто пытается защитить музей – ты сам это говорил.

– Алекс...

– У него безупречная репутация, и если ты попытаешься бросить на нее тень, это лишь обернется против тебя. То же касается и Ричарда. Я знаю его всю свою жизнь – он никогда не сделал ничего такого, что могло бы причинить мне вред, потому что просто не способен на это.

Кристофер слушал ее многословные рассуждения, ничем не выдавая своего отношения; его лицо сохраняло бесстрастное выражение, и Александра рассеянным жестом заправила за ухо прядь волос. Ее пугало его непонятное молчание.

– А где «Белый лебедь», камень, который я тебе отдала? Удалось ли тебе что-нибудь узнать о настоящем рубине? – спросила она не совсем уверенным тоном. – Может, мне лучше забрать его обратно и вернуть в хранилище?

– «Белый лебедь» у Финли. – Положив карточку в карман сюртука, Кристофер задержал взгляд на стройной фигуре Александры, потом поднял глаза и посмотрел ей в лицо. – Мне следует обратиться к констеблю.

– Но ты ведь обещал, что не станешь этого делать. Ты не должен. Это разрушит всю мою жизнь. У нас по-прежнему нет никаких доказательств.

– В этом деле так много совпадений, что их нельзя больше игнорировать.

– Так, значит, на тебя все-таки произвело впечатление то, что я тебе сегодня сказала?

– Сказать по правде, твои слова не были для меня новостью, потому что мы с Уэром успели обменяться несколькими фразами сегодня вечером. Впрочем, говорили недолго и главным образом о тебе.

– Понятно. Потом ты решил прогуляться до моего дома, то есть попросту пересечь улицу, зная, что я тебя впущу и что он это увидит?

Кристофер беззлобно рассмеялся в ответ, и этот смех обезоружил Александру.

– Уэр покинул дом Атлера больше часа назад, так что никто не видел, как я сюда вхожу. Для всех я просто пошел прогуляться.

– В самом деле?

– Твой отец назвал тебя наивной. Он считает, что голова у тебя забита романтическими фантазиями, и ты не имеешь ни малейшего представления о реальной жизни. Конечно, перед этим он предложил рекомендовать «Ди энд Би» к участию в различных проектах строительства общественных сооружений и пригрозил засадить меня в тюрьму, если только я попробую его шантажировать.

Не в силах стерпеть это новое унижение, Александра попыталась спрятать лицо в ладонях, но Кристофер мягко коснулся ее подбородка и заставил поднять глаза. От его прикосновения Александру бросило в жар, ей мучительно захотелось погасить огонь, пылающий у нее внутри.

– Я уже не тот человек, которым был много лет назад, Алекс, – неожиданно тихо сказал Кристофер. В его голосе звучала такая страсть, что Александра невольно повернулась и посмотрела ему в лицо. – Танжер что-то убил во мне, и я думал, что навсегда похоронил в себе эти воспоминания. Последние несколько часов я только и делал, что пытался найти хоть какой-нибудь довод в пользу того, чтобы не приходить сюда.

Застенчивая улыбка тронула его губы. «Даже бесстрашный Кристофер Донелли подвержен приступам нерешительности», – подумала Александра, и сознание того, что именно она послужила причиной его сомнений, вдохнуло в нее силы.

– Похоже, ты растерял все свои аргументы. – Ее резкий тон заставил Кристофера удивленно поднять брови. – Но кажется, тебя не переехал пивной фургон, правда? – Александра нарочно передразнила ирландский акцент Кристофера, проявлявшийся у него лишь в минуты крайнего волнения.

– Я не могу уйти из «Ди энд Би», – ответил он, и Александра почувствовала, что Кристофер говорит искренне. Внезапно он показался ей необычайно уязвимым и незащищенным, и это застало ее врасплох. – Я никогда не смогу вести праздную жизнь, проводя время в ожидании очередного охотничьего сезона и чувствуя, как меня внимательно изучают сквозь увеличительное стекло. Ненавижу, когда меня пытаются контролировать. Моя жизнь – мое личное дело, и я сам ее сделал такой.

– Тебе когда-нибудь приходилось наблюдать, как люди пешком ходят на работу?