— Вероятно, какой-то процесс полностью обновил её энергетический фон и смыл все метки от предыдущих контактов.

— Какие ещё метки? — удивился Адан.

— При достаточно близком контакте атради помечают собеседника. Это происходит непроизвольно, само собой. Если подойти близко и пробыть рядом достаточно долго. На биополе остается метка от соприкосновения энергий. Со временем она тает. С очень большим временем. Но мы можем навязать постоянную, уже сознательно, которая не должна стираться и через сто лет, — пояснила Роми и взглянула на Ллэра.

Тот ухмыльнулся:

— Да, я повесил на неё такую, когда Мира находилась в клинике у Таль. — Он обернулся к Адану. — При переходе в Плешь метка сработала, как звоночек. Но теперь я её не чувствую.

— Это всё равно не объясняет, почему я не нахожу Миру.

— Объясняет, если это общая черта атради и доа, — сказал Ллэр. — Если ты её чувствовал потому же, почему и мы. Какие были ощущения?

— Не знаю, как их описать. Чувствовал и всё. Как вас сейчас, как Таль. Никаких меток, хотя… — Адан пожал плечами. — У вас для всего есть слова. А я… Мне трудно дать сходу определение. Может, метка. Может, что-то другое. Как след в пространстве. Особый. Индивидуальный.

— Ладно. Это неважно сейчас, связи всё равно нет, значит, остаётся думать…

— Может быть, мы потом подумаем? Давайте снача… — Роми запнулась, нервно кивнула на дверь хижины. — Вдруг за это время Мира появится. Я опять веду себя эгоистично?

Адан не ответил, встретился глазами с Ллэром.

— Есть способ узнать, как давно из Самара выкачали энергию?

— Будь он человеком, я смог бы. С атради сложнее. Но попробовать стоит. Можно считать остаточный фон…

— Зачем? — перебила Роми. — Мы и так знаем, что Мира была тут.

— По-твоему, она его убила? Без вариантов? — мрачно осведомился Адан.

Роми с секунду пристально смотрела на него, потом развернулась и пошла к хижине.

— Я, кстати, тоже думаю, что это сделала Мира, — тихо произнёс Ллэр. — Другой вопрос, почему. Очень надеюсь, не потому что хотела убить, к примеру, меня, а под руку попался Самар.

Адан невольно улыбнулся, вспомнив какими влюблёнными глазами Мира таращилась на Ллэра.

— Сдаётся мне, в её ближайшие планы твоя смерть не входит. Мира начала бы с Таль, я уверен. Так что будем надеяться, что она не виновата. Может, случайно забрала у Самара всю энергию, как я на поляне. Или здесь появились Тени, и ей пришлось защищаться. Но если ошибаюсь, считай, что ты нашёл способ избавиться от бессмертия.

— Вообще-то, я не подохнуть хочу здесь и сейчас, а всего лишь придать жизни смысл.

— В этом Мира тоже преуспела, — Адан подмигнул ему и направился следом за Роми.

Та уже стояла перед кроватью Самара. В шаге от него, протянув руку и явно не решаясь приблизиться. Напуганная, растерянная она смахивала сейчас на потерявшегося ребёнка. Захотелось обнять, ласково провести по волосам, успокоить. В конце концов, Роми тоже досталось.

— Решила найти доказательства её вины? — пошутил Адан. Перевёл взгляд на кровать. Показалось, что тело Самара за это время стало ещё тоньше.

— Можешь сколько угодно на меня орать, обвинять в эгоизме…

— Зачем? Поверь, я понимаю, каково тебе сейчас.

— Нет! Ты… Это!.. — Она нервно взмахнула рукой. — Я не знаю, как. Я… Я сама не… не понимаю. Так не бывает. Да, я тоже чуть не погибла, но это же… Я — жива! Меня откачали. Атради… — Роми говорила всё быстрее. — Алэй пытался покончить с собой, но у него не вышло, потому что мы не умираем. Не можем умереть. Не рождаемся, не умираем. Надо его…

Она подалась вперёд, словно всё это время набиралась смелости. Словно боялась прикоснуться к телу, потому что тогда придётся окончательно поверить в смертность атради. Адан не видел её лица, но чувствовал, как напряглась её спина, как дрожали руки и сбилось дыхание.

Роми всё-таки дотронулась до плеча Самара, и оно бесшумно рассыпалось, взметнув в воздух серые пылинки, похожие на пепел от костра. Они кружились, парили по комнате, не спеша оседать.

Роми закричала, отшатнулась, взмахнула руками, в ту же секунду останки Самара вздыбились и с оглушительным хлопком взорвались. Ударная волна толкнула Роми в грудь, отшвырнула на Адана, и уже обоих отбросила через дверной проём наружу.

Грохот в ушах то приближался, то отдалялся. Затихал, превращался в звон, в писк, в жужжание и снова в грохот. Когда-то с ней такое уже случалось. Давно. Так ведь? Тогда Роми думала, что играет в нормальную жизнь, а на деле оказалась втянута в попытку переворота. В интриги, которые привели к чужой войне. Сначала было интересно, потом её пытались убить. Когда бомба разворотила задний двор, в ушах играл такой же оркестр. Находись на её месте обычный человек — хоронить было бы нечего.

Во что она играет сейчас?

Мысли привычно разбегались. Вспомнить, что произошло мгновение назад, получилось далеко не сразу. Но как только всё вернулось, Роми села. Слишком резко. Застонала, схватилась за голову, зажмурилась. Сплюнула набившийся в рот песок.

— Что за хреновая тенденция? — послышался раздражённый голос Адана.

— Ты где?

— Здесь.

Роми попыталась найти его взглядом, зябко поёжилась. Надо же, никогда раньше она не испытывала холода на Тмиоре, даже не сразу узнала ощущение.