— Благодаря тебе, Мира больше не обычная актарионка. Возможно — доа, но… не такая, как Адан. И если кратко — мне нужен твой рецепт.

— Рецепт? — кажется, она удивилась. Адан готов был поклясться, что с момента их появления, это её первая искренняя эмоция.

— Ага. Можно ли повторить то, что ты создала из Миры, в обратном порядке. И что в результате получится.

— В каком смысле в обратном порядке? Сделать из Миры обычного человека?

— Можем начать с этого, — Ллэр медленно кивнул. — Я понимаю, что процесс намного сложнее, чем покрутить колесо в другую сторону.

— Сложность — не проблема. Не главная. Лишить возможностей даже проще, чем ими наделить. Так что теоретически вполне осуществимо. А что будет в итоге, — Таль задумалась, помолчала, несколько секунд изучая оранжево-розовый пейзаж за матовым стеклом. Потом обернулась к Ллэру: — Мира умрёт почти мгновенно. Её обычная кровь уже не справится с вирусом, который наверняка мутировал под воздействием плеши.

Ллэр несколько секунд пристально смотрел ей в глаза, потом попросил:

— Расскажи мне про вирус.

— Что конкретно? Ты же не хочешь, чтобы я начала сыпать формулами и определениями. Ади и так уже заскучал.

— С тобой заскучаешь, как же, — ухмыльнулся Адан. — Каким бы тупым я ни был, меня тоже волнует этот вирус. Хочешь конкретно? Пожалуйста. Можно его вылечить?

— Нет.

— Не врёшь?

— А как ты думаешь? — Таль бросила на него выразительный взгляд. — Мира идеально подходила для эксперимента во всём, начиная с состава крови и заканчивая биографией. Единственный минус — неизлечимый врождённый вирус, вынуждавший нас спешить. Если бы я могла его вылечить, я бы это сделала. В первую очередь. Не ради неё. Ради себя.

— Не верю, — тряхнул головой Адан. — Затеять такое исследование и не уметь справиться с каким-то вирусом? Так не бывает. Ты просто не захотела. Почему-то.

— Тебя-то почему она волнует?

— Представь себе, волнует. Может, мне нравится Мира. Я не хочу, чтобы она умирала. Раз уж выясняется, что я — единственный доа на свете, а у тебя получилось создать ещё одного… одну… Это же естественно, что мы захотим быть вместе и всё такое. Будем повышать популяцию доа, не покладая рук.

— Вы не…

— Вирус, Таль. Пожалуйста, — вмешался Ллэр. — С кем Адан заведёт потомство на данном этапе несущественно.

— Для тебя, — парировала она. — Для меня как раз очень существенно. Поэтому… — Таль нахмурилась, сосредоточенно вглядываясь в лицо Ллэра. — Я готова предоставить тебе необходимую информацию. Рецепт, который ты ищешь. При одном условии.

— Каком?

— Ади должен остаться здесь.

— Как ты себе это представляешь? — Адан в изумлении вскинул брови. — Думаешь, Ллэр сможет меня уговорить? Или заставить?

Таль даже не посмотрела в его сторону.

— Помоги мне, и я найду способ повернуть вспять то, что тебе действительно нужно.

— Зачем тебе Адан?

— Ты же в курсе эксперимента. Адан — будущее. Такое, каким я хочу его видеть. Считай, он мне жизненно необходим. Как тебе — солнце Тмиора.

Ллэр усмехнулся.

— Не собираешься же ты сцедить у него всю кровь.

— Это уже мои проблемы. Наши. Но мы их решим, — Таль с улыбкой обернулась к Адану и снова посмотрела на Ллэра. — Я же не спрашиваю, зачем тебе понадобился рецепт.

Он вскинул одну бровь, прищурился.

— Сначала о вирусе, Таль. Потом — о том, что ты знаешь о доа. Я покупаю не информацию о предусловиях, я покупаю обратный билет. И хочу убедиться, что не ошибаюсь, предполагая ценность лекарства от способностей. Взамен, бонусом, готов поделиться информацией с тобой, если тебе есть, о чём меня спрашивать.

Накрыло дома. Странным колпаком, сделавшим звуки — приглушёнными, ноги — ватными, руки — ледяными. Внешний мир отдалялся, потом наваливался лавиной звуков и ощущений и снова скрывался за пеленой.

Страх — слишком прозаичное слово, чтобы охарактеризовать состояние Роми. Каждая косточка, каждая мышца, каждый миллиметр кожи, капля крови горели огнём. Боль не заглушали таблетки — она сожрала уже целую пригоршню, потом воспользовалась тем единственным кругляшом, что забрала у Алэя на всякий случай, впрок. Не веря, что пригодится, а поди ж ты!

Мощнейшее обезболивающее не спасло.

Боль не снимало и солнце. Впрочем, под ним Роми проторчала недолго — яркий свет раздражал глаза и давил на виски. К тому же, она не чувствовала себя пустой, наоборот, тело переполняла энергия, — и всё равно оно корчилось в муках.