На тесной площадке была ржавая лестница на крышу и люк с таким же рыжим замком. Я, наконец, снял автомат с предохранителя. Одиночные выстрелы даже пару раз попали в цель, но и с пятой попытки я не смог сбить замок. Пока не догадался ударить прикладом.

Люк не хотел поддаваться, будто кто-то уселся на него сверху. Скорее всего, всё прикипело от времени.

Внизу послышался топот множества ног. Отчаявшись, я заорал и начал биться в люк плечом до сильной боли, пока тот наконец не открылся. Выдохнув, я выбрался на крышу, пробежал по бетону пару метров, споткнулся обо что-то и упал.

— Сука!

Внизу послышались выстрелы. Они точно исходили из здания, не с улицы. Поначалу я подумал, что Смит пытается отстреливаться от напирающего противника, но по звукам будто бы появился кто-то ещё. Помимо очередей и смертоносного гула, я слышал хлопки дробовика и даже одиночные выстрелы.

Я взглянул на крышу соседнего здания, где минутами ранее заметил снайпера. Там уже никого не было, зато стоило мне посмотреть назад чуть левее тех позиций, в которых мы отлёживались перед штурмом, как я заметил неприятное.

Три бронетранспортёра полыхали ярким пламенем, поля были усеяны трупами военных, а между ними сновало с десяток бандитов, которые обирали мертвецов.

В ближайших строениях и между ними с моей крыши не было видно ни долговцев ни военных, ни сторонников Чёрного. Слабая стрельба была слышна где-то в центре завода, но, похоже, будто операция подходила к завершению и совсем не в пользу военных.

— Вот ты и попался, — позади послышался хриплый смешок. — Воришка, предатель, трус.

Я развернулся и увидел Чёрного. Не удивительно, что он подобрался ко мне незаметно, с его-то талантами. И зачем такая наглая клевета? Что же я у него украл, когда успел предать? Был бы я трусом, не стоял бы сейчас перед ним.

На улице понемногу светало, хотя солнце ещё не показалось на горизонте. Я дышал полной грудью и уже не был так сильно уверен в своей неприкасаемости. Эта уверенность быстро пропала после внезапной гибели Карпова и разрушительных выстрелов, пролетевших в полуметре от меня.

Молча я бросил автомат на бетон и встал в боевую стойку, как умел, может быть неуклюже и не столь угрожающе, но с готовностью драться.

— Хочешь помахаться? А? — снова послышались хриплые смешки. Чёрный чувствовал себя хозяином положения. — Ты всё равно не выстоишь, не вижу смысла. Тебе и твои союзники не помогут, надо было посылать больше солдат.

Я намеренно не вступал с ним в диалог. Вдруг вспомнил, что на поясе у меня есть ножны и армейский нож, который заботливо был выдан долговцами. Недолго думая, выхватил холодное оружие.

— Да брось, так у тебя тоже нет никаких шансов, — Чёрный раскинул руки и пошёл мне навстречу.

Он прав, у меня было больше шансов случайно порезаться самому. Я бросил нож под ноги и сделал шаг ему навстречу.

Чёрный подошёл вплотную. Я смотрел в его красные линзы, слышал хриплое дыхание под шлемом. Мы простояли так несколько секунд, я всё не решался ответить ему, мне казалось, что он просто не был достоин моего ответа. Однако накопившаяся злость подпирала здравый смысл.

Я не выдержал и схватил его обеими руками за шею. Тот лишь усмехнулся и с лёгкостью отбил мою хватку. С такой мощью, что я почувствовал резкую боль, как будто бы отдача от сильного удара стальным молотом прошла сквозь руки.

Я не сдавался и ухватился теперь уже за шлем, с трудом сорвал его с лица Чёрного. На этот раз он почему-то особо и не сопротивлялся. На свет показалось его уродливое лицо и ухмылка, а шлем с глухим стуком покатился по крыше.

— Ты рад меня видеть, Ханурик?

Прохоренко схватил меня за шею, и его хват был гораздо крепче моего, нет, он был смертельным.

Я почувствовал, что стоит только ему приложить чуть больше силы, и он переломает все внутренности моей хрупкой шеи.

Не знаю, чего он добивался, снова какие-то игры, может быть, хотел устроить для меня издевательства и пытки. Я лишь потянулся рукой к его лицу, залепил пощёчину и в тот же миг произошло странное.

Яркая вспышка ослепила глаза, я потерял равновесие и всякое восприятие собственного тела. Это было похоже на давно забытые ощущения при том пространственном прыжке с болот, но напоминало лишь отдалённо.

Не помню, чтобы терял сознание, но чувство реальности вернулось после того, как под ногами появилась твердь. Я стоял посреди поляны, которую окружал густой лес, и деревья не были похожи ни на одну из знакомых мне пород.

Небо здесь отдавало странной глубокой синевой, будто над головой распростёрся океан. Я вдохнул полной грудью и, к своему удивлению, не почувствовал знакомого запаха Зоны.

Периферическим зрением я заметил движение, повернулся и от неожиданности шарахнулся, даже отпрыгнул назад.