— Армия в прямом смысле, Ханурик, — влез в разговор Святой. — Сечёшь? За последние годы их сильно потрепало, они потеряли несколько баз и аванпостов, но всё ещё дают просраться своим врагам. Говорят, крупные группировки хотят их добить окончательно, но пока не решаются.

— Вы будто симпатизируете им, — заговорил Павел Андреевич, покосившись на Святого. — Я слышал, у этих ребят серьёзный раскол внутри группировки. В стенах нашего института полно слухов, о которых я не вправе распространятся, но вы, наёмники, прекрасно контактируете с фанатиками, когда вам нужно. Не так ли?

— Довольно об этом, — прервал учёного Фил, кажется, ему не понравилось развитие темы.

После этого мутные воды Припяти мы пересекали в полной тишине.

Фанатики, армия, боевой вертолёт. От каждого слова здесь веяло неприятностями и смертью. Почему жизнь повернулась так, что для меня не осталось других выборов, кроме как рисковать своей жизнью?

Очень скоро лодка уткнулась в берег. Было приятно ощутить под ногами твёрдую почву. Страх отпустил меня, и на мгновение я даже почувствовал себя обычным рыбаком, выбравшимся за город с друзьями. Почему-то вспомнил школьные годы и наши походы на речку.

Атмосфера приятных воспоминаний развеялась быстро.

Тодд в одиночку оттащил лодку подальше от реки, закинул в неё вёсла и достал из ящика под сиденьем внушительного вида пулемёт. Я не разбирался в оружии, мог распознать разве что автомат Калашникова и ещё пару моделей огнестрельного оружия зарубежного производства, и те благодаря видеоиграм. Отличить пулемёт от пистолета, конечно же, тоже был в состоянии.

Тодд держал в руках нечто массивное с длинной патронной лентой, в глаза бросались белые сошки, будто не родные, с комплекта какой-нибудь арктической маскировки.

Грязно серый песок и влажная листва на берегу подсказывали, что совсем недавно прошёл дождь.

Синие тучи успели сильно поредеть, но уходить не собирались. Я уже был наслышан, что в Зоне никто не любит дожди. Это не просто риск намокнуть, но и ограниченная видимость, радиоактивная грязь под ногами и едкие осадки сверху, а ещё некоторые виды мутантов, обожающие слякоть.

— Нет, не намокнем, уверен, — Святой отчитался перед командиром, и я успокоился. У татуированного, по словам Фила, всегда был безошибочный прогноз погоды по месту нахождения на ближайшие двенадцать часов.

Учёный Павел Андреевич, оказавшись на берегу, первым делом активировал причудливый детектор, который всё это время висел у него на поясе. Устройство походило на коммуникатор прошлого десятилетия с малым количеством навигационных клавиш и монохромным дисплеем.

— Датчики засекли аномальную активность. Мы высадились с ювелирной точностью, господа!

— Подождите радоваться, впереди могут быть обычные воронки, — нахмурив брови, сказал Фил.

— Нет, вы не понимаете, — вновь оживился Павел Андреевич. — Мой детектор распознаёт впереди сильные пространственные искажения, а это то, что нам нужно.

— Хорошо, — Фил кивнул. — Надеюсь, эти искажения так же безопасны в реальности, как и с ваших слов. И… Расскажите остальным, что мы ищем.

В первую очередь в пояснениях нуждался я и Святой, братья же провели в рубке с учёным достаточно времени, чтобы обсудить все детали.

— Есть несколько типов пространственных аномалий, и все они безопасны при взаимодействии с живой материей, — учёный повысил голос и в лекторской манере продолжил. — Мы можем спокойно перемещаться в таких аномалиях и проходить сквозь них. Однако на неживую материю этот феномен влияет малоизученным образом и может искажать её наряду с самим пространством. При этом критично это лишь при совпадении множества факторов: соотношение массы и координат, фаза самой аномалии, количество накопленной энергии и так далее. Если простыми словами, то не переживайте, всё худшее уже случилось в момент появления этой аномалии.

— Охотно верю вам на слово, — весело ответил Святой. — Надеюсь, это не коснётся нашего оружия?

— У аномалий есть период накопления энергии и её преобразования. Мы в такой период уже не попадём при всём желании, — пояснил Павел Андреевич.

— Ничего не понял, но очень интересно, — усмехнулся Святой, затем покосился на меня и, оскалившись, подмигнул.

Мы взошли на небольшой прибрежный холм. Впереди тускло-зелёной полосой простирался лес из берёз, тополей и ясеней. Ещё на лодке посреди реки он показался мне скудным подлеском. Вблизи же, казалось, такой площади хватит, чтобы заблудиться салаге вроде меня. Дезертировать сейчас было бы глупо, и только оказавшись на суше недалеко от центра Зоны, я понял, что у меня больше нет никакого плана. Какой же я дурак.

— План такой, господа: нужно пройти через лес и прощупать границы аномалии, — Павел Андреевич оглядел нас и пересёкся взглядом с командиром отряда.

— Планированием операции здесь занимаюсь я, — спокойно произнёс Фил. — Вы можете только предлагать.

— Конечно – конечно. Я просто высказал своё предложение, — учёный развёл руками.

— Хорошо, так и поступим. Все включите дозиметры и смотрите по сторонам.

Я взглянул на дозиметр, что крепился к поясу, монохромный дисплей пока что выдавал норму, по меркам Зоны: не более двадцати пяти микрорентген.