Популярность гостиницы имела особые причины, она находилась в двадцати восьми милях от Мельбурна, и здесь разрешалось подавать спиртное любому приезжему, если он подтверждал за собственной подписью, что действительно является путешественником и проехал от места своей последней ночевки расстояние более чем двадцать миль.

Четверо приезжих прошли в гостиную, и я остался наедине с Фло Бронсон. Это была полная женщина, всегда готовая расхохотаться, даже когда речь шла. о чем-нибудь серьезном. Когда я узнал ее ближе, то понял, что смех ее к веселью или радости никакого отношения не имел. Когда-то она была богата, владела хорошей гостиницей в Бендиго, содержала на паях скаковую лошадь, раскатывала в машине по городам, где бывали скачки.

Она до сих пор жила в прошлом, и смех, родившийся в ту счастливую пору, - смех ее юности, поры, когда своей веселостью и живостью она привлекала мужчин, - сохранился и поныне. Но некогда чаровавший мужчин - сейчас он оставлял их равнодушными. Аляповатые кольца, платья не по возрасту, более подходящие для молодой девушки, обесцвеченные волосы - с помощью всех этих прикрас она пыталась победить время.

Фло Бронсон любила азартные игры и много пила. Злобное раздражение, которое не могла скрыть вечная улыбка, закипало в ней по мере того, как она напивалась. Она краснела, начинала подозрительно вглядываться в своих собеседников. Оскорбления и насмешки чудились ей там, где их не было и в помине. Если же в чьих-нибудь словах действительно слышалась издевка, она моментально переставала улыбаться, и лицо ее превращалось в неподвижную маску.

Даже сейчас, глядя в ее теплые карие глаза, я ощущал таившееся в глубине их ожесточение.

– Ну, - сказала она.
– Как тебе нравится твоя новая работа? Впрочем, что я говорю... Ведь ты же еще и не начал?

Мы стояли в дверях гостиной, на виду у находившихся там гостей. За столиком у самой двери сидели мужчина и женщина. Мужчина был пьян и весел.

– Эй ты!
– окликнул он меня.
– Пойди-ка сюда, выпей с нами... Ты хороший малый... Иди, иди... Давай выпей, и к черту все! Ведите его сюда, хозяюшка...

Миссис Бронсон нагнулась к моему уху и быстро зашептала:

– Соглашайся! Всегда соглашайся, если тебя угощают. Заказывай виски. А я буду наливать тебе имбирное пиво. Только смотри - выпивай его сразу. Окупишь харчи.

– На, получай его, Алек.
– Смех снова зазвучал в ее голосе.

Она положила руку мне на плечо и втолкнула меня в комнату.

– Молодец!
– сказал мужчина.
– Так и надо. Садись и веселись. Где стул? А, вон он. Давай его сюда. Садись. Что будешь пить? На кой тебе сдались эти палки? Дай-ка их мне. Сунь под стол. Вот так. Эй, хозяюшка, налейте нам. Ну-ка, Руби, допивай! Что это с тобой, ты отстала на два стакана!

Женщина, сидевшая с ним, поднесла ко рту недопитый стакан и вылила пиво прямо в горло, не глотая. Когда-то она, вероятно, была полной, а сейчас сильно похудела, и кожа на ней обвисла. Усталое лицо напоминало маску. Она клевала носом и слегка покачивалась на стуле. Мне она показалась больной.

Женщина осторожно поставила на мокрый стол пустой стакан и подтолкнула его к мужчине. Все это время она неотрывно смотрела в одну точку, как будто искала в ней опору.

– Тебе виски, Алан?
– спросила миссис Бронсон, собирая стаканы.

– Да, - ответил я.

– Вот это дело!
– воскликнул мужчина, рука его легла на мое плечо. Вот это жизнь, парень! Живем ведь один раз. Веселись, пока можно! Вот какого я мнения, если хочешь знать. Как тебя зовут?

– Алан, - сказал я.

– Молодец, Алан. Ты мне нравишься.

Мне было не по себе. Я помнил слова отца: ни один человек не должен пить за чужой счет, если сам не может поставить в ответ такое же угощение.

– Мне неловко пить за ваш счет, - сказал я.
– Я не могу угостить вас.

– Какого черта! Не все равно, что ли!
– воскликнул он, отбрасывая мои сомнения презрительным взмахом руки.
– Я хочу поставить тебе выпивку, и все.
– Он наклонился ко мне и сочувственно спросил: - Что, дела не блестящи?
– И опять положил руку мне на плечо.
– Не сомневайся, парень! Не беспокойся! У меня столько денег, хоть жги их. В субботу взял двадцать фунтов за один - в Муни Вэлли поставил на славную лошадку - "Рассвет". Вот гляди!
– Он вытащил из кармана пачку банкнот и бросил их на стол.
– Видишь, сколько!

Женщина бессмысленно уставилась на деньги. Она икала. Миссис Бронсон вернулась, неся на подносе три полных стакана. Она протянула мне стакан "виски", до половины наполненный коричневой жидкостью, а перед моими компаньонами поставила пиво.

Мужчина бросил несколько монет на поднос.

– Не утруждайтесь сдачей, милая,

– Спасибо, Алек.

– Ну, за удачу!
– сказал Алек, чокаясь со мной.

– За удачу!
– повторил я.

Я опорожнил стакан одним махом и поставил на стол.