Я слышал, как один фермер, рассказывая другому о повадках Холла, хвастал:

– Я сам загоню его коров!

– Прежде он загонит твоих, - предостерег его приятель.

– Моих он не загонит, мои всегда за загородкой.

– Ну брат, он сумеет их загнать, даже если они будут заперты у тебя в спальне!..

Холл объезжал свои участки верхом на гнедой лошади, а гостиница была его штаб-квартирой. Возвращался он обычно около пяти часов дня. Если он опаздывал, Роуз выходила на парадное крыльцо и стояла, глядя на дорогу. Седрик Труэй следил за ней из дверей бара.

– Он ведь поехал только на Вторую милю, ему пора б уже и вернуться! пропел он, когда Роуз проходила по коридору в кухню.

– Катись ко всем чертям!
– огрызнулась Роуз.

Возвратившись в гостиницу, Холл обычно ставил лошадь в конюшню и, просунув голову в дверь кухни, шептал:

– Договорились на вечер?

Роуз подходила к нему вплотную и говорила:

– В восемь.
– Быстро оглядывалась, нет ли кого в коридоре, и, ткнув его под ребро, добавляла: - Не напивайся!

В назначенный час они исчезали вместе.

Но он уехал обратно в город.

– Послушай, - спросила меня Роуз.
– Ты любишь гулять?

– Не очень, - признался я.
– Хорошо гулять в зарослях, там, где земля ровная и нет загородок.

– А сколько ты можешь пройти?

– Прошел как-то четыре мили, но устал так, что с ног валился.

– Я хожу гулять каждый вечер, - сообщила она.
– Люблю пройтись.

Эти слова удивили меня. Никогда бы не подумал, что эта женщина любит прогулки. У меня мелькнула мысль, что я судил о ней неверно, что в глубине ее души, живет любовь к зарослям, к природе, любовь, о которой я и не подозревал.

– Хорошо гулять ночью, - с чувством воскликнул я.
– Особенно в такие лунные ночи, как сегодня.

Говоря это, я думал об опоссумах и коалах {Коала - маленький сумчатый медведь, который водится только в Австралии. (Прим. перев.)}, которых мог бы увидеть, о том, как хорошо стоять молча под до-ревом и слушать.

– Я хожу только до кузницы, - уточнила Роуз.

Ветхое строение кузницы, с широко открытой дверью и земляным полом, стояло у подножия холма. На стенах висели подковы. Горн с огромными кожаными мехами возвышался около наковальни. Стальные щипцы и тяжелые молоты были разбросаны повсюду, стояли прислоненные к бочке с водой, в которую кузнец погружал раскаленные докрасна подковы. В углу лежало сено, припасенное на случай, если кто-нибудь оставит на ночь лошадь. Ночью кузница пустовала. Выбор такого места для ночных прогулок показался мне странным.

– А зачем вы туда ходите?
– спросил я с удивлением.

– Там никого нет, - ответила она, и мягкая, вкрадчивая нота прозвучала в ее голосе.

Я услышал приближающиеся шаги Артура в коридоре.

– Я пойду туда сегодня вечером в восемь часов, - торопливо прошептала Роуз.
– Приходи тоже...

– Ну вот, охота была туда таскаться!
– ответил я.

Мы с Артуром ушли к себе. У него всегда был запас интересных историй про пассажиров его дилижанса. Я сидел на своей кровати и смотрел, как он считает деньги, полученные за проезд. Это были серебряные монетки, он бросал их в металлическую копилку, которую прятал в комоде под бельем. Время от времени он вытряхивал деньги из копилки на кровать и пересчитывал. Когда набиралось десять фунтов, он относил их в банк.

– Эта Роуз Бакмен довольно странная женщина, - сказал я.

– А что такое?
– рассеянно спросил Артур, занятый какими-то подсчетами.

– Любит гулять по вечерам, - продолжал я.
– Вот уж никогда бы не подумал!

Артур поднял голову и с интересом посмотрел на меня.

– Да, и я бы не подумал. А что она тебе сказала?

– Просто сказала, что каждый вечер ходит до кузницы. Мне показалось, она хочет, чтоб и я ходил с ней. Все-таки отдых от работы в гостинице...

– Но что именно она сказала? Прямо позвала тебя с собой?

– Нет, только спросила, люблю ли я гулять.

– И что ты ответил?

– Я сказал, что нет.

– Правильно. На том и стой.

По всей видимости, Артур остался мной доволен.

В тот вечер он после ужина раньше меня вышел из-за стола и прямиком отправился в кухню. Я решил, что он собирается отчитать Роуз Бакмен за то, что она позвала меня на прогулку, и расстроился, подумав, что этим он ставит меня в положение ребенка. Роуз Бакмен выросла в моих глазах, как любительница природы, и я вовсе не хотел, чтобы Артур высмеивал эту светлую сторону ее натуры.

На следующее утро за завтраком Роуз Бакмен встретила меня свирепо:

– Не смей передавать, о чем я с тобой говорю! Понял? Держи свой болтливый язык за зубами!

ГЛАВА 6

Местные жители: дровосеки, рабочие с ферм и лесопилки, заходившие каждый вечер в бар пропустить стаканчик-другой, - презирали приезжих из города, привозивших девушек и устраивавших с ними попойки. Презирали, однако с завистью поглядывали и на их кричащие костюмы, и на их спутниц, и на то, как они сорят деньгами. Приезжие пили в баре рюмку за рюмкой, а местные терпеливо ждали, когда они упьются окончательно, в надежде, что тогда можно будет поразвлечься с их девушками. Но когда им на самом деле представлялся случай поговорить с приезжими девушками, дровосеки и рабочие смущались и не знали, что сказать.