Словно стоя возле дома с привидениями прохладной октябрьской ночью, поймал себя на мысли Хейс. Слушая, как шелестят листья и скрипят ставни, и задаваясь вопросом, достаточно ли у вас большие яйца, чтобы довести это дело до конца.

"Ладно, с меня достаточно, - сказал Катчен, - либо мы делаем это, либо поворачиваем. Я говорю, что мы поворачиваем. В брошюре ясно говорилось, что в этом месте есть бассейн. Я не вижу никакого бассейна".

Хейс разорвал хватку перчаток Шарки. "Полагаю, мы не можем сидеть здесь, как девчонки".

Он открыл дверь со своей стороны, и в комнату ворвался холод.

А снаружи валил снег, и ветер выкрикивал их имена.

29

Что ж, попасть на аванпост Врадаз было непросто.

Лагерь был небольшой, но здания - те, что не были раздавлены ледяным барьером, - были сильно занесены, от крыши до земли. Хейсу и его соотечественникам пришлось пробиваться через сугробы, которые временами поднимались им выше бедер, а временами были зачищены ветром до земли. Хейс принес с собой фонари, ледорубы и лопаты, и они нашли им хорошее применение. Они выбрали приземистое центральное здание, которое, казалось, было соединено с остальными, и приступили к работе. Вид этого места наполнил их всех неведомым ужасом, но после тридцати минут, проведенных за расчисткой и прокладыванием пути через кучу снега, прошел.

Это был просто мертвый лагерь.

Это было все, что было, и напряжение помогло им увидеть это. Их нервы все еще были натянуты, но Хейс считал, что это вполне естественно. Господи, это был Южный полюс в разгар зимы. Ветер воет, летит снег, а температура стабильно держится на отметке пятьдесят градусов ниже нуля. Если их воображение немного разыгралось, этого следовало ожидать.

Когда они нашли дверь, она была покрыта синим льдом и прогнута в раме, и у Хейса возникло безумное желание прорваться сквозь нее с помощью "Снежного Кота", но он не хотел рисковать и разрушить что-либо внутри. Все, что могло остаться. Так что им пришлось прорубать лед по очереди при свете фонарей, а снег хлестал и создавал вокруг них прыгающие, искаженные тени.

И затем дверь была освобождена. Один хороший удар и она упала.

– Ты первый, - сказал Катчен.
– Я интеллектуальный тип... ты храбрый, глупый тип.

– Дерьмо, - сказал Хейс, нырнув в дверной проем и включив фонарик, и что-то всколыхнулось внутри него, когда он вошел в заброшенное строение. Пахло временем, пылью и обломками.

Это место было построено из дерева и металлоконструкций, как и большинство зданий на Южном полюсе. Бетон не слишком хорошо выдерживал порывистый ветер и резкие перепады температур, и имел тенденцию отслаиваться и широко трескаться.

Осматривая окрестности с помощью фонарика, Хейс видел повсюду обломки, словно здесь прошел циклон. Доски пола были разорваны, крыша провисла, в стенах были пробиты огромные дыры. В углах лежал снег. Он предположил, что это место в основном держалось морозом и льдом. Его швы украшали стены.

– Смотри, - сказала Шарки.
– Даже задняя часть двери.

– Господи, - сказал Катчен.

Грубые кресты были выгравированы практически повсюду. Колдовские знаки, реально, для защиты от зла. Можно было почти вдохнуть безумие, которым, было охвачено это место. Эти учёные сходили с ума, когда их наука не могла объяснить то, что казалось своего рода злокачественным явлением... в отчаянии они обратились к старейшему из апотропеев: кресту[35].

Но это не сработало.

Хейс, Шарки и Катчен стояли там минут пять, впитывая память о зле и безумии, которые, казалось, сочились из этих искривленных, скользких от льда стен.

– Похоже, здесь упала бомба, - сказал наконец Катчен.

– Возможно одна и упала.

Они находились в подобии прихожей, которую мама Хейса в Канзасе называла "Комнатой Грязи". Такое место, куда вы складывали свои ботинки, пальто и рабочую одежду, когда возвращались с улицы. Они прошли через другую дверь в большую комнату. Там стояло несколько старых бочек с мазутом и печка в углу. Все остальное было в руинах... походные стулья перевернуты, видеоаппаратура разбита, бумаги разбросаны по снежной пыли. То, что выглядело как стол, превратилось в растопку. Светильник над головой висел на проводах. Ступени красной пожарной лестницы у стены были увешаны сосульками.

Шарки рассматривала какие-то бумаги с помощью фонаря.

– Есть что-нибудь стоящее?
– спросил ее Хейс.

Она выронила их.
– Моя кириллица немного заржавела.

Они прошли в другую комнату, где потолок был провален, а пол и потолок усеивали ледяные сталактиты. Стены были обуглены и погнуты. Там было много электронного оборудования, большая часть которого разрушена и заключена в потоки льда.

"Похоже, у них случился пожар, - сказал Катчен, - интересно, был ли это несчастный случай?"

Они продолжали идти, двигаясь по короткому коридору мимо тесных спальных помещений и затем в другую комнату, которая когда-то была лабораторией. Там еще было оборудование... микроскопы и стойки с пробирками, старинные компьютеры и картотеки, ящики которых были выдернуты и оставлены в таком положении. Пол был завален битым стеклом, инструментами и бумагами. Хейс нашел пару сверл и электрическую пилу, которой они, должно быть, разрезали образцы ледяных кернов. В комнате был небольшой эллинг с ручкой, похожей на морозильную камеру. Внутри находились сами образцы керна, датированные и подписанные.