Это имело смысл. И Хейс верил в это. Он не знал, откуда он узнал, что это правда, но знал, и никто не мог сказать ему обратного.

– Ты все еще... все еще испытываешь телепатию?

Хейс покачал головой.
– Нет, я думаю, это был короткий всплеск. Но я ничуть не удивлюсь, если другие люди тоже начнут это испытывать.

– Линд там, - сказала Шарки, указывая на дверь, ведущую в маленький лазарет.
– Как ты думаешь, если ты...

– Я не смогу.

Они услышали, как кто-то торопится пройти по коридору, и появился Катчен, выглядевший несколько напряженным, возможно, немного запыхавшимся.

– Вы двое видели Майнера?
– спросил он.

Оба покачали головами.

– Почему? Что случилось?
– спросила Шарки.

– Он пропал.

– Пропал?

Катчен кивнул.
– Последний раз его видели сегодня рано утром, может, около семи. Он позавтракал с Рутковским и парнями, и с тех пор его никто не видел. Он не появлялся на обеде, и он не из тех, кто пропускает прием пищи.

Хейс и сам почувствовал небольшое напряжение.
– Ты сказал ЛаХьюну?

– Я отправил туда Сент-Оурса с парой ребят, - сказал Катчен.
– Мы искали его по всему комплексу.

Примерно в это же время ЛаХьюн по громкой связи, которая была связана с каждым зданием и хижиной на станции, призвал Майнера немедленно явиться. После этого наступила тишина, может быть, две или три минуты, пока они беспомощно смотрели друг на друга, затем снова заговорил ЛаХьюн. То же сообщение.

– Он где-то должен быть, - сказала Шарки.

Но Катчен никак это не прокомментировал. Они последовали за ним обратно по коридору в кают-кампанию, где, может быть, дюжина других собралась небольшими группами, размышляя о судьбе Майнера.

– Кто-нибудь заглядывал в шахты?
– спросил Хейс, имея в виду ремонтные шахты, которые проходили под станцией, куда шли все линии и трубы от электростанции и насосных станций.

– Рутковский и несколько контрактников сейчас там.

Хейс посмотрел на Шарки, и она пронзила его своими голубыми глазами, и они, казалось, говорили ему, что это, вероятно, не связано. Но Хейс думал иначе.

Он подошел к одному из восточных окон, вглядываясь в клаустрофобную тьму антарктического зимнего дня. Снежные покровы поднимались, вихрями и потоками проносясь через комплекс, поглощая здания, а затем отступая, подсвеченные фонарными столбами и сигнальными фонарями, освещение которых дрожало и тряслось, отбрасывая дикие тени на белизну. Пока разыгрывался последний потоп, Хейс мог видеть Хижину № 6 в ее одиночестве, гробницу, окутанную льдом.

– Кто-нибудь проверил хижину?
– спросил он Катчена.
– Хижину Гейтса?

Катчен покачал головой: - Какого черта ему там делать?

Но Хейс не сказал.

Все, что он знал наверняка, это то, что он оставил дверь широко открытой, когда ушел прошлой ночью, и теперь она выглядела закрытой.

16

Ее мог закрыть кто угодно, говорил себе Хейс, пока они следовали за растяжками и двигались по проходу к Хижине №6. Кто-нибудь мог пройти мимо, может быть, кто-то из техников или кто-то, кто убирал снег ранним утром.

Такое могло быть.

Однако он не верил в это. Погода была плохой... снег и порывы ветра не прекращались уже три дня, а температура была низкой, около семидесяти градусов ниже нуля, а холодный ветер снижал ее почти до ста градусов ниже нуля. В такую погоду вы не будете изо всех сил искать дополнительную работу на улице. И почти все держались подальше от Хижины № 6 и того, что в ней сейчас находилось. Может быть, если бы было лето и было бы светло, но в этой вечной кричащей черноте... ни за что. Даже если бы кто-то увидел, что дверь широко распахнулась, они бы не пошли туда, как если бы ты не пошел на кладбище в полночь, потому что дверь склепа была оставлена открытой и скрипела.

Суеверны вы или нет, но у ваших поступков были пределы.

Хейс шел первым, застегнувшись в ECW, с широко раскрытыми глазами за пластиковыми очками. Катчен и Шарки держались за ним. Все они вцепились в растяжки, чувствуя, как ветер пытается сбить их с ног, а иногда и поднять вверх, вверх и прочь в морозную ночь.

Хейс остановился перед дверью в хижину.

Да, она была закрыта, точно. И он был почти уверен, что ветер тут ни при чем. Искать на снегу следы было бесполезно, потому что ветер стирал их каждые десять минут. Дверь была заметена почти метровым сугробом, и Хейсу пришлось раскидать его сапогами, чтобы они смогли ее открыть.

Затем он открыл защелку, тайком ухмыльнулся длинной цепи и свисающему с нее Мастер-замку, и потянул открывая, чувствуя исходящее от них тепло.

Вы ступите туда, и они сожрут ваш разум полностью.

Но Хейс вошел и включил свет, и остальные вошли вместе с ним, Катчен закрыл за ними дверь. Они стянули рукавицы и защитные очки, сразу почуяв комнату. После свежайшего уличного воздуха вонь в хижине стояла омерзительная, от нее мутило. Это был густой и парообразный зеленый аромат гниющих болот и раздувшейся на солнце рыбы.