— Не, ты прикинь! Видеть эти рожи, нюхать эти жопы!

— Не кричите, Владимир Иванович, мы с вами в приличном месте сидим. Не надо.

Я бы никогда не сказал про вагон ресторан, что это приличное место, а вот Петр счел его таким. Но если по чесноку, то да: надергушечку на столиках белые крахмальные, вагон чистый, публика соответствует фирменному поезду. Опять же из нажравшихся в ресторане пока один шеф Фролова. Не так, чтобы сильно, но клиент уже находился в стадии размахивания вилкой в такт своим словам и мыслям. А у приличных людей, особенно у военных в отставке это признак. На иного полковника в отставке посмотришь — всё лицо оспой побито, а фигушки — это следы от вилки.

— Чо, зачищаешь мне громко изъясняться? Правильно защища… запрещаешь, хвалю. — Неожиданно трезвым голосом произнёс технический директор и застыл. Почти трезвый голос порой как признак следующей стадии, и предвестник стадии заморозки мыслительной функции.

Клиент созрел — понял Фролов, а заодно понял и свою функцию в данной командировке. «Техническая поддержка и сопровождение» — так было записано в служебной записке на выдачу аванса. Пётр вздохнул и принялся осуществлять поддержку и сопровождение. Более всего его радовало, что у начальника нижняя полка, наверх такое не взгромоздить.

Наутро тренированный организм Карасюка проснулся как ни в чём не бывало. Фролов даже заподозрил, что шеф таким спектаклем проверял его лояльность руководству. Но вслух это произносить не стал, он вообще никак не акцентировал внимание на вчерашнем. Ди и не спрашивал Карасюк, как это водится у некоторых: «Я вчера сильно? А что было?» Вероятно, он знал про себя чётко, что у него никаких эксцессов по пьяной лавочке не бывает. Настоящий полковник. Или он подполом дембельнулся?

Пётр как ординарец при командире шел по перрону за своим шефом с той разницей, что ординарцы вроде как таскают чемодан начальника и лучше него знают, куда и зачем едут. Одним Фролов пренебрёг, вторым не мог похвастаться. Как оказалось, их здесь не сочли настолько важными гостями, чтобы встречать с машиной. Ну и ладно, для таких случаев есть такси. Карасюк сел сзади, Фролов тоже. Карасюк поторговался с таксистом, Пётр промолчал. «Волга» — автомобиль провезла их над Волгой-рекой, и через полчаса маленький отряд ворвался в офис дружественных им аборигенов.

Офис был свежий и как бы модный, даже на стенах по самому последнему писку этой самой моды висели не картины, а постеры непонятного содержания. Чертежи не то летящих дирижаблей, не то плывущих рыб. Хотя, если рыбы — то это уже не чертёж? Переговоры проходили без эмоций, слова произносились негромко, фамилии назывались незнакомые. В какой-то момент Пётр потерял суть беседы и погрузился в ничегонеделанье, сопровождаемое ничегонемыслением. Хоть не захрапел, и то хорошо.

А потом как-то резко проснулся. Разговор уже сменил тональность и начал превращаться в обмен претензиями. Его начальник настаивал на продолжении банкета, то есть аренды, а оппонент требовал денег.

— Какие деньги?! Мы вам платим согласно договорённости.

— По договору на счет завода деньги приходят. А где премия? Где бонус? Или вы в Москве считаете, что можно нас кидать?

— Погодите! Вы сами привели этого, Ильяса, сказали, что он контактное лицо, все вопросы через него. Вы сами говорили, что он двоюродный брат…

— Я помню, что мы говорили! Ильяс ничего не получал от вас. Он сказал, что вы не платите. — Полный человек славянской внешности с невыразительными глазами не сильно походил на решалу, но вполне уверенно выдвигал обвинения.

— Вот это здорово! Давайте сюда вашего Ильяса, будем вместе спрашивать, сколько и какими датами мы ему ни разу не привезли.

— Добро. Вы будете сидеть здесь и никуда не уйдете, пока мы не порешаем все вопросы. Я сказал. — Партнер по бизнесу, если это всё еще было бизнесом встал и потянулся к телефону, стоящему на столе.

И тут Фролов не выдержал, он решил, что пора подключаться к переговорам и осуществлять техническую поддержку. Он подошёл к столу и буквально вдавил хозяина кабинета в кресло, не давая ему взять трубку.

— Ты, как там тебя, друг! — Наконец он нашел подходящее обращение. — Ты берега попутал маленько. Мы будем здесь не просто сидеть, мы будем держать тебя тут, пока не порешаем все мутки с вашими вагонами, вашим муделем Ильясом, вашей гнилью. И не дёргайся у меня! А то прострелю колени, будешь крабиком по жизни. Ты понял? Чего башкой трясёшь, звони!

Местный вздрогнул, а Карасюк себе такую роскошь позволить не мог. Когда играешь в покер, важно не подать виду, что в раскладе тебе вместо долгожданного валета сдали полкило колбасы. Играй, как ни в чём не бывало! А тут был тот еще покер, как оказалось.

Хозяин кабинета, откликающийся на имя Виктор и тычки стволом пистолета, всё-таки смог позвонить. То есть действия он совершал те же, какие запланировал, но настрой его изменился. Как-то неожиданно получилось, что люди в дорогих костюмах и при галстуках машут стволами, в Казани так пока не принято. Или ты в костюме с пафосной авторучкой, или в кожане с волыной. А так прямо винтаж какой-то получается, смешение стилей. Виктор дал указание достать из-под земли и пулей сюда привезти Ильяса, который брат Рустама, потом снова позвонил и велел принести чаю, потом попросился в туалет. С туалетом вышел облом, но добрый человек Фролов разрешил ему прудить в штаны. Где он такого насмотрелся, в каком фильме? А это ложная память подтянулась и быстренько проиграла сценку из какого-то еще не снятого боевика.