В это время зазвучала медленная музыка. Некоторые гости направились в центр зала, чтобы потанцевать. Раздосадованная Эля не сразу заметила, как к ней подошёл молодой мужчина – тот самый, с которым Лиля о чём-то очень увлечённо разговаривала, когда Эля с родителями вошла в обеденный зал, – и пригласил её на танец.

Эля сначала хотела отказаться от приглашения, но потом нерешительно кивнула.

– А почему вы в тёмных очках? – спросил молодой человек, когда они присоединились к танцующим.

«Так и знала, что кто-нибудь об этом обязательно спросит», – раздражённо подумала Эля.

– Страдаю косоглазием, – ответила она и тут же добавила, чтобы избежать дальнейших расспросов: – В очень сильной форме. Неизлечимой.

– Неужели неизлечимой? – улыбнулся молодой человек.

– Представьте себе. Причём на оба глаза.

– А что говорят врачи?

– Увы, в моём случае они бессильны.

– Один мой знакомый как раз недавно защитил докторскую диссертацию по этой проблеме.

«Что? Ещё один доктор наук? – вздрогнула Эля. – Только не это!»

У Эли была веская причина, чтобы так остро отреагировать на произнесённую партнёром по танцу фразу о докторской диссертации: в её семье уже было целых три доктора наук, Лиля должна была стать четвёртым. Сколько Эля себя помнила, Беляковы всё время жили по одной и той же схеме: от кандидатской к докторской. Эти два слова в её жизни звучали чаще других слов. Защиту кандидатских диссертаций отца и матери она не застала, потому что они защитили их ещё до её появления на свет, зато ей хватило докторских. Всё детство она слышала одни и те же фразы: сначала – «Дети, не мешайте, папа работает. У него на носу защита», затем – «Дети, тише, маме скоро предстоит защищаться». Через десять лет всё это повторилось со старшим братом. Ситуация с ним усугублялась ещё и тем, что он и кандидатскую, и докторскую защитил довольно рано. В тридцать пять лет Андрей уже был профессором. И жену себе старший брат выбрал под стать: такую же преданную науке, как и он.

«Не жизнь, а одна сплошная защита», – качала головой бабушка, которой пришлось заниматься Элиным воспитанием, ибо даже после успешной защиты домочадцев это слово никак не желало сходить с их языка, потому что теперь оно касалось учеников Элиных родителей. Ещё в школе Эля дала себе зарок: «Никаких диссертаций, никакой научной работы, а если я решу выйти замуж, то выйду за самого обычного человека, а не за кандидата, и уж тем более доктора». Родные с улыбкой воспринимали её декларации, считая, что рано или поздно она тоже окажется в их стане. «Но я хочу читать книги, а не писать о них!» – горячо восклицала Эля, как только родители пробовали заговорить с ней на эту тему. Окончив библиотечное отделение, она устроилась работать в центральную городскую библиотеку. Правда, в библиотеке Эля продержалась сравнительно недолго – всего лишь три месяца. Выяснилось, что у неё непреодолимое отвращение к грязным и пыльным книгам, особенно с засаленными страницами, которое она, как ни старалась, так и не смогла побороть. Однако через пару недель после столь непредвиденного фиаско её позвала на работу в большой книжный магазин соседка по лестничной площадке, уходившая в декретный отпуск. Эле работать в книжном понравилось. «Кажется, я нашла дело всей своей жизни, несмотря на то, что приходится порой носить коробки с книгами с одного этажа на другой», – как-то за ужином сообщила она. Мать тут же бросила на неё обеспокоенный взгляд. «Зато теперь я буду в курсе всех книжных новинок», – засмеялась Эля.

– Так как вам моё предложение? – спросил молодой человек.

– Никак, – довольно резко ответила Эля. – Обойдусь без вашего… доктора наук. – Она посмотрела на своего собеседника и подумала: «Уж не он ли и есть этот доктор?»

Медленный танец закончился, но тут же заиграла быстрая музыка. Эля убрала руку с плеча молодого человека.

– И всё-таки, что вы решили? Я мог бы показать вас ему, – весело произнёс он.

– Не стоит, – сказала Эля и сняла очки.

И хотя улыбка по-прежнему играла на губах её собеседника, в его глазах промелькнуло беспокойство.

– Произошло что-то серьёзное?

– Ничего особенного, – невозмутимо ответила Эля и снова надела очки. – Просто получила в глаз от одной книжки.

– За что же она вас так? – засмеялся молодой человек.

– За то, что слишком усердно пыталась от неё избавиться.

Неожиданно у незнакомца зазвонил телефон.

– Одну минуту, – произнёс он и достал из кармана брюк мобильный телефон. – Извините, но я должен ненадолго оставить вас.

– Ничего-ничего, – сказала Эля и мысленно попрощалась с молодым человеком.

Посчитав свою миссию по отношению к Лиле выполненной, она взяла сумочку, висевшую на спинке стула, и, сказав матери, что у неё разболелся глаз, покинула ресторан.

Выйдя из маршрутки на своей остановке, Эля неожиданно столкнулась с Майей Кулаковой. У Майи было весьма озабоченное выражение лица.

– Привет, – поздоровалась Эля. – Каким ветром тебя занесло в наш район?

– Ищу один адрес, – ответила Майя и, вынув из сумочки клочок бумаги, показала его Эле. – Не знаешь, где находится этот переулок?

– Знаю, – кивнула Эля, бросив взгляд на бумажку. – Через две улицы отсюда.

– Ты можешь показать мне дорогу?

– Я тебе не только её покажу, но и провожу до самого дома.

Эля взяла Майю под руку и повела её по пешеходному переходу.

– У тебя там родственники или знакомые живут? – спросила она.

– Нет, это адрес одной ясновидящей.

– Кого? – От удивления Эля даже остановилась.

– Ясновидящей, – повторила Майя. – Дело в том, что два месяца назад у меня умер дед. И он перед смертью куда-то подевал ключ от дачи. Мы весь дом обыскали, но так и не нашли его.