Такси, как всегда, быстро и без особых остановок доставило меня от института до адреса, который в этот момент казался мне единственным спасением. Я оказался в маленьком, но уютном баре рядом с домом, где атмосфера была наполнена лёгким шумом разговоров и звуками музыки. Заказав очередной стакан крепкого напитка, я пытался заглушить свои чувства, утопая в алкоголе. В голове крутились воспоминания о ней — её нежный голос, словно мелодия, не покидал меня.

Каждый глоток напоминал о том, как Ксюша смеялась, как её глаза светились, когда она была счастлива. Я пытался вытравить из своей памяти её хрупкое тело, которое так легко могло вписаться в мои объятия. Но, как бы я ни старался, память снова и снова подкидывала мне яркие образы. Она стояла передо мной, словно призрак, и я, не в силах сопротивляться, обнимал её в своем воображении, чувствуя тепло её тела и сладкий вкус её губ на своих.

Каждый момент, когда я закрывал глаза, становился ещё более реальным, и я ощущал, как сердце сжимается от тоски.

Я не мог вспомнить, когда именно началась эта странная одержимость. В начале Бажова вызывала у меня лишь раздражение. Каждый раз, когда я ее видел, меня просто бесила ее уверенная походка и легкая улыбка. Она словно излучала какую-то магнетическую ауру, которая выводила из себя. Я не мог понять, почему она так действует на меня. В аудитории, когда все студенты сосредоточенно записывали важные моменты лекции, я ловил себя на том, что мой взгляд непроизвольно задерживается на ее фигуре.

Ее упругая грудь, стройная талия и округлые бедра, обтянутые узкими джинсами, словно притягивали меня, и я не мог отвести глаз. Я чувствовал себя как будто сталкером, который не может устоять перед соблазном. В такие моменты я забывал о том, что нужно сосредоточиться на лекции, и вместо этого просто залипал на ее милое, почти невинное лицо, которое выглядело так, будто его не касалась косметика.

Я представлял, как она смотрит на меня своими большими глазами, полными жизни и энергии. Я даже пытался представить, о чем бы мы могли поговорить, но каждый раз это заканчивалось неудачей. Я понимал, что подобные мысли — это не просто увлечение, а настоящая одержимость, которая постепенно перерастала в нечто большее.

Постепенно я стал замечать, как она взаимодействует с другими студентами, как легко и непринужденно общается с ними. Это вызывало во мне еще большее раздражение, ведь я понимал, что не могу подойти к ней, как делают другие. Я чувствовал, как внутри меня нарастает напряжение, и в какой-то момент это стало невыносимо. Я начал искать способы отвлечься, чтобы не думать о ней, но каждый раз безуспешно. Как бы я ни старался, мысли о Бажовой возвращались, словно магнитом притягивая меня к ней.

Каждый раз, когда она проходила мимо, я испытывал целую гамму эмоций: от восхищения до зависти. Я понимал, что это не просто физическое влечение, это было что-то более глубокое, что-то, что я не мог объяснить. Я начал осознавать, что влюбился, но боялся сделать шаг навстречу, потому что не знал, как она отреагирует. В такие моменты я чувствовал себя беспомощным, как будто находился в ловушке собственных чувств.

Я как был готов идти за ней буквально по пятам, лишь в самый последний момент одергивая себя и разворачиваясь в обратную от нее сторону.

Последним гвоздем в крышку гроба моего шатающегося самоконтроля стало ее неожиданное появление в деканате. Ксения, которая всегда была тихой и спокойной, в тот момент выглядела совершенно иначе. Она вошла с уверенной осанкой, и в ее глазах горел огонек, который я никогда раньше не замечал. Она не просто говорила со мной, но и активно спорила, смело перечила каждому моему слову, что было для меня настоящим откровением. Я был поражен тем, как она, казалось, не боялась выражать свои мысли и чувства, и это невероятно меня заводило. Каждое ее слово словно поджигало во мне внутренний огонь, который я старательно пытался подавить.

Я еле сдерживался, чтобы не разложить ее прямо на своем рабочем столе, не сразить наповал своим желанием обладать ею. В тот момент мне хотелось клеймить ее как свою, чтобы никто больше не смел даже взглянуть в ее сторону. Эта мысль была обжигающей, но в то же время пугающей. Вернувшись домой, я не мог успокоиться. Мысли о Ксении не покидали меня ни на минуту, и, казалось, весь мир вокруг исчез. Я пытался отвлечься, но ни книги, ни музыка не помогали.

Только после разговора с Ангелом я смог взять себя в руки. Она, как всегда, умело подбирала слова, и ее пару фраз, казалось, были магическими. «Не спеши, все имеет свое время», — сказала она, и эти слова как будто помогли мне немного успокоиться. Я стал размышлять о том, как важно не торопиться с выводами и дать событиям развиваться естественным образом.

Лежа в постели и пытаясь уснуть, я окончательно решил, что приглашу Ксению на свидание. Эта мысль наполнила меня волнением и радостью. Я уже представлял, как мы будем гулять по парку, смеяться и делиться своими мечтами. Однако, когда я, наконец, собрался с духом и написал ей сообщение, меня ждал вселенский облом.

Выходя из деканата вместе с Екатериной, чтобы направиться на предстоящую лекцию, я даже не мог предположить, что встречу человека, которого так долго желал, в объятиях Сомова. Они выглядели так счастливо, их губы сливались в поцелуе, а вокруг них, казалось, не существовало ничего — ни людей, ни времени. Я помню, как сердце заколотилось в груди, а в голове закружились мысли. Злость и ревность бушевали во мне, как лавина, готовая обрушиться на всё вокруг.

В тот момент я не осознавал, что мои чувства были не только вызваны завистью, но и страхом потерять то, что никогда по-настоящему не принадлежало мне. Я не помню, что именно тогда произнес, но, вероятно, это были бессвязные слова, полные горечи и недовольства. Я просто хотел, чтобы этот момент исчез, чтобы я мог вернуться в реальность, где Ксюша была бы рядом со мной, а не с ним.

Сейчас, сидя в баре, я потягивал дорогой коньяк, пытаясь заглушить эмоции, которые не отпускали меня. Каждый глоток казался попыткой стереть из памяти ту картинку, которая до сих пор стояла перед глазами, словно кадр из фильма, который не удается забыть. Я думал о том, как легко мы можем потерять то, что нам дорого, и как сложно потом смириться с этим.