– Ты к Калинину ходила?

– Опять идти?

С того дня и пошло: в президиум меня, в местком, в райисполком...

Заметьте, Анна Егоровна старалась все отнести за счет случая, изображала дело так, будто забавная нечаянная история повернула ее жизнь, а о своей самоотверженной работе и словечком не обмолвилась. Такой уж характер - не хвастает!

После этого разговора я довольно долго не видел Анну Егоровну. Сначала она уезжала с делегацией строителей в Варшаву, потом была в отпуске, потом готовилась к какому-то ответственному республиканскому совещанию. И может быть, это к лучшему: было время подумать, взвесить, еще раз оценить узнанное...

Как же должна была измениться бывшая деревенская девочка, случайно попавшая в столицу, поднявшаяся до высоты государственного деятеля? Ответить на такой вопрос нелегко.

И когда мы снова встретились, я спросил:

– Скажите, Анна Егоровна, что дала вам Москва за те годы, что вы живете здесь?

– Сначала Москва меня как есть переломала всю, потом собрала по-новому... Когда приехала, чего я только не боялась - трамвая, подъемного крана, милиционеров, а всего больше толпы.

– Говорите, боялись, а сами к Калинину пошли, - заметил я.

– Пошла. А думаете, не страшно было? Еще как! Только когда за правдой идешь, сама того не замечая, храбрее делаешься.
– И Анна Егоровна взглянула на меня с вызовом: что, дескать, не согласны или я неправильно говорю?

"Это тоже надо запомнить, - подумал я, - когда человек идет за правдой, он делается храбрее..."

Тут я дошагал почти до самого Крымского моста и, поворачивая назад, случайно взглянул в сторону реки. Там на берегу, облокотясь на гранитный парапет, стоял паренек. Задумался. И хотя лица его было почти не видно, в фигуре, осанке мелькнуло что-то знакомое.

Отвлекаться от своих медленно катившихся мыслей мне не хотелось, но мальчишка молчаливо и настойчиво притягивал к себе. Помимо воли я приблизился к пареньку и, когда разглядел его как следует, замер на месте.

Петелин.

Трудно представить, чтобы сын мог быть так похож на отца: совершенно отцовские черты лица, и стать, и как две капли воды совпадающий рисунок глаз, губ, носа. Только волосы были темные, будто перекрашенные...

– Петелин?
– спросил я.

– Допустим, Петелин, и что дальше?
– не проявив никакого удивления, откликнулся мальчишка.

"Однако, - подумал я, - любезностью ты не страдаешь".

– Ты очень вырос, Игорь, и стал ужасно похож на отца.

– А почему бы мне не быть похожим на с в о е г о отца?

– Ты меня, конечно, не помнишь?
– Я назвался.

– Фамилию помню, а в лицо нет.

"Надо же, вчера мне совершенно случайно попалась на глаза карта Пепе, а сегодня я нежданно-негаданно встретил его сына", - мелькнуло в голове.

Впрочем, такая ли уж это случайность? Не попадись мне накануне карта Пепе, не засни я с мыслями о нем, едва ли обратил бы внимание на паренька, склонившегося над рекой. Во всем есть свои связи, более или менее заметные...

Мы уже довольно долго просидели на скамейке, а разговор все не налаживался. Я о чем-то спрашивал, Игорь отвечал.

– Что Ирина делает?
– Ирина была старшей сестрой Игоря.

– Докторша.

– Довольна?

– Довольна.

– А мама?

– Ей-то чего? Завела себе мужа...

– Что значит "завела"?
– спросил я, неприятно пораженный тоном Игоря и откровенно наглой улыбочкой.

– Обыкновенно, как все заводят.

– Плохой, что ли, муж?
– снова спросил я, пытаясь понять, откуда идет совершенно открытая неприязнь. Игоря к этому неизвестному мне человеку.

– Ей нравится.

– А тебе?

– У меня не спрашивали...

– Слушай, Игорь, какой-то не такой у нас разговор получается.

– Так сами ведь завели. Ваш вопрос, мой ответ...

По реке медленно тянулись большегрузные баржи с песком. Обгоняя ленивый, неспешный их караван, проскочила пассажирская "Ракета". Почему-то подумалось: "И куда все спешат? Всегда, всюду..."

– Смотрю я на тебя и думаю о твоем отце, Игорь.

– Чего теперь думать? Думай не думай, бате это теперь без разницы, все равно ему.

– Виноват я перед твоим отцом... И ты и Иринка с глаз моих скрылись, упустил я вас из виду, можно сказать...

– Какая же тут вина? Пока вы вместе летали, он живой был. А за остальное вы не отвечаете.

Странное дело - я отчетливо понимаю, что Игорю нужна поддержка, что у парня какие-то неприятности, переживания, словом, человеку плохо, и никак не могу найти слов, которые я должен сказать ему.

И тут вдруг мне приходит в голову - ведь утро еще, значит, Игорю следовало бы находиться в школе, а вовсе не здесь, у реки, и спрашиваю: