Тот кивнул.

— На этом и живу. Охочусь ещё немного и рыбачу.

— А что я буду делать два месяца? — я посмотрел на своё худое, слабое тело.

Мой собеседник рассмеялся.

— Поможешь мне с заготовкой древесины, заодно и себя приведёшь в порядок, — он осмотрел два двуручных топора и добавил: — Рубить деревья не сложнее, чем убивать. Ты ж не забыл, как это делается?

— Нет. Но вот тело подводит.

— Ну, вот видишь! Смысл тебе сейчас на континент? Что ты там сделаешь?

— С такой-то формой точно ничего!

— Именно. Лучше эти два месяца проведи в тренировках. Научу тебя рубить деревья, стрелять дичь из лука, рыбу ловить. Если хочешь, конечно. Настаивать не буду, но от помощи не откажусь.

— Ты прав, — согласился я и снова скептически оглядел себя. Как мне не хватает того мощного тела, которое так любезно предоставила система. Я крушил любых врагов. Монстров, людей, скелетов. Всех. А теперь что я смогу? Да ничего. Ловить рыбу и рубить деревья. Кстати, чтобы рубить, тоже сила нужна. А мне отжаться от пола десять раз – уже достижение.

Плюс не давали покоя мысли о системе. Как же её можно убить? Система есть система. Как интернет. Нечто в пространстве. Не имеет тела. Или имеет?

Ну почему я не тренировался, будучи на Земле? Хоть не таким дохляком попал бы в Эндор. Всё времени не было. Всё свободное время я посвящал компьютеру. Играть – это, конечно, хорошо, но и за телом надо б следить. Как там говорится, в здоровом теле – здоровый дух.

Я твёрдо решил не сдаваться. Взглянул на Пусю. Нет, я не имею права сдаваться. Я должен найти способ помочь ей. И найти друзей. Где они там, интересно? Иваныч, Сергеич, как вас не хватает.

Укрепившись в этой мысли, я повернулся к старцу с надеждой:

— Скажи, что ты ветеран в отставке и просто удалился от мирского. И многому можешь меня научить.

— Я – простой лесоруб. И всё, — с хитрой улыбкой подмигнул он.

— Ага! А я просто Алексей, — сказал я и протянул ему руку. Тот, рассмеявшись, пожал её. — Марониус.

— Что будем делать, Марониус?

— Поживём – увидим, — лаконично заметил старик.

Марониус оказался гостеприимным хозяином островка. Выделил мне комнатушку в три квадратных метра на втором этаже. Аскетизм, да и только. Из мебели – односпальный соломенный тюфяк, накрытый шкурой медведя. Одеялом служила такая же шкура. Ну и всё. Из крохотного окошка открывался вид на лесистую местность.

Остров округлой формы оказался не таким уж маленьким: пятнадцать на одиннадцать километров, примерно, конечно. Больше половины его занимали горы, тоже частично покрытые лесом. В общем, деревьев – жуть.

На заре мы за ними и направились. Марониус выдал мне рубаху из светлой грубой ткани, коричневые кожаные штаны и сапоги. Да и сам старец снял балахон и выглядел подобным же образом. Ну прямо настоящие лесорубы.

Пуся осталась дома. Она вообще стала как больная старушка, всё время спит.

— Вот, — указал Марониус на дерево со стволом толщиной в три ладони. — Руби!

Я взял топор, который передал мне старец, и со всего маху ударил по стволу. Ой, как заболела-то рука. Отдача от удара ужас какая неприятная, оказывается. Топор вошёл глубоко, и пару минут я пытался его освободить под смех Марониуса. Даже упёрся левой ногой в дерево и, двумя руками держась за топор, силой потащил с визжащим звуком.

— Хорош, — усмехнулся Марониус, наблюдая, как я распластался на земле. Топор упал рядом. — Продолжай, чего разлёгся, — подмигнул мне старец.

Не желая сдаваться, я встал, ухватил древко, зрительно прицелился по тому же месту и ударил. Но уже не стал бить так сильно, как в прошлый раз. Дюжина ударов, а дерево никак не желало падать. Я покраснел от перенапряжения, пот лил градом.

— Понял, в чём ошибка?

— Нет.

— Тогда смотри! Точность — единственное, что имеет значение. Сила удара не так важна, как его расположение. Руби серией ударов: сверху, снизу и затем посередине, и тогда щепки будут вылетать. Вот, – Марониус стал отточенными, методичными ударами разрубать ствол дерева. Кусочки ствола стали отваливаться. Прорубив треть, старик зашёл с другой стороны. Рубил, пока дерево, наконец, не завалилось.

— Любопытно, — кивнул я, рассматривая поваленное дерево.

— Тогда держи, — Марониус передал мне топор. На лице его не виднелось и капельки пота после всей работы.

Я принялся рубить, как показал учитель. Через пару минут я бросил топор на землю и показал свои ладони, где начали вздуваться свежие мозоли.

— Ох! — простонал я, осторожно трогая их пальцами.

Рассматривая его руку, Марониус усмехнулся.

— Даже у женщин ладошки погрубее будут.

— Да что ты говоришь! — недовольно откликнулся я и опять взял топор. Сжав губы, я стал рубить дерево, как одержимый. — А так могут женщины?