– Безусловно, - снисходительно ответила мне уже «Лизонька», насколько же я ценный актив, - но предупредить вас от необдуманных поступков стоит с самого начала.

– Спасибо.

Елизавета Васильевна приступила к подготовке. Сам процесс установки катетера прошел быстро и почти безболезненно. После чего меня пригласили к странного вида установке. Она была похожа на бублик намного толще оригинала, с кушеткой по середине.

– Это аппарат КТ, - пояснила мне ассистентка, - сейчас вы ложитесь на эту кушетку, и мы начнем исследования.

– Все готово, - прозвучал из динамиков голос профессора, - Андрей, ваша задача лежать и не двигаться без команды, порой рассказывать ощущения. Обо все остальном я буду рассказывать в процессе. Вам все понятно?

– Более чем, - утвердительно сказал я, - жду команд и вопросов.

– Ну и прекрасно, - обрадовался Баранов, - тогда приступаем.

Елизавета Васильевна вставила трубку в катетер и ушла. Через некоторое время, аппарат тихо загудел, кушетка начала движение внутрь. Как будто в нору крота везут. Такая аналогия возникла в голове.

– Совсем забыл спросить, - раздался сквозь гул голос профессора, - вы не страдаете клаустрофобией?

– Не страдал, - честно ответил я, - но кто знает, как у меня все поменялось.

– Понятно. Это не очень хорошо, но, если почувствуете себя плохо, то обязательно говорите.

– Хорошо, Игорь Сергеевич.

И пошел нудный процесс исследования. Признаков клаустрофобии не наблюдалось, как и общее ухудшение самочувствия. Гул то усиливался, то затихал. Иногда менял тональность. Однако, все было монотонно, что меня начало клонить в сон. Только этому не суждено было сбыться. Раздался очень громкий и высокий звук. Я аж вздрогнул.

– Что случилось? – раздался голос Баранова, - Вам нехорошо?

– Нет, - я быстро отходил от легкого оглушения, - просто раздался очень громкий звук, немного оглушило.

– Звук?
– переспросил профессор, - Какой?

– Как минимум – громкий, - отвечал я на поставленный вопрос, с небольшим сарказмом, - очень высокой тональности.

– Сейчас что-то слышите?

– Нет.

– Тогда продолжаем, это часть эксперимента.

Мне кажется, или это не часть эксперимента? Вот я так же думаю, что точно нет. Но что же это тогда было? Сбой в программе или что-то у меня с головой? Потом попробую узнать у ученых. Только вот загвоздка, получу ли я ответ? Не факт.

Пока я думал, исследования продолжались. И мое участие было в них минимально. Присутствие в виде «образца», который в случае чего можно и спросить, как ему тут.

Глава 35

Глава 35. Продолжаем исследовать.

Прошло еще несколько минут. Аппаратный гул все продолжался и продолжался, затягивая в сон. Конечно, сейчас точно не время для сна, вот только сопротивляться становится все тяжелей и тяжелее. И как тут быть?

Немного пораскинув мозгами, которые уже стали ватными, пришел к выводу, что лучше провалиться в подобие медитации. Очисти разум от мыслей. Погрузись в себя. Раскрой то, что гложет тебя изнутри.

Уже через несколько секунд я ощутил подобие полета. Только, по ощущения, я потерял свое тело. Значит погружение в медитацию прошло успешно. Осталось только поплыть по подсознанию, найти то, что пытаюсь искать. А что же я ищу?

– …рей, приготовьтесь, - вырвал меня из медитации голос, - сейчас введем контраст.

Я машинально пошевелил рукой с катетером. По-хорошему, надо стараться как можно меньше двигаться. Но это достаточно сложно.

И тут у меня сильно обожгло руку. Словно пожар. Причем все сильнее и сильнее распространяясь вверх по руке. А вот такого я точно не ожидал.

– Чуть потерпите, - поддерживал меня голос Баранова, - контраст очень неприятен, но не смертелен. Скоро пройдет.

– Вы в это уверены?
– сдерживая крик, я ответил на заявление профессора, - у меня рука горит огнем. Еще чуть-чуть и я потеряю над ней контроль.

И в тот момент рука начала дергаться в конвульсиях. Не смотря на все мои усилия, ее брейк-данс набирал обороты. Недолго думая, я остановил ее второй рукой. Это было достаточно тяжело в стесненном пространстве аппарата.

– Секунду, не двигайтесь, - поступали новые указания, - сейчас все будет.

– Что будет? – опять сдержал я крик, - облегчение? Вот же… срань

Последние слова я фактически прошипел. Боль становилась уже невыносимой. Судороги тоже усиливались. Такими темпами я не смогу удержать себя в руках. Очень хотелось ударить по чему-то.

И тут наступило… облегчение? Или боль притупилась? Не понимаю! Рука стала двигаться медленнее, другая стала справляться с ее удерживанием. В один момент я обрел некий контроль над ситуацией. Но как?