— Да что ж за беда у меня со сговорчивостью любимой женщины, — удерживая в объятиях, негромко, без какого-либо раздражения, обронил Алексей, уверенно продолжая, — Рита, боюсь создать новую проблему, но хочу, чтобы вы знали: в моей жизни на сегодняшний день присутствует единственная любимая женщина, — и скрывать данного факта больше не собирался, что, по крайней мере Рите, следовало понять и принять. — Это та, которую сейчас обнимаю. Хочу и, очень надеюсь, что получится, встречать Новый год вместе, — продолжал негромко звучать его голос. — Выбор места — за вами. Можем остаться здесь у вас, а можем куда-нибудь поехать, — чуть отстранившись и задержав на ней непривычно теплый взгляд, добавил, — У меня отличный номер в отеле в областном центре. Обещают прекрасную новогоднюю программу. До нового года еще, судя, по-вашему, времени — больше двух часов. На такси вполне успеваем.

Как и во время её визита в Москву — всего лишь хотел, чтобы она отдохнула. Хотя, с другой стороны, последовавшая реакция на прозвучавшее предложение ничуть не удивила. Успел привыкнуть к определенным сложностям в вопросе возможного совместного отдыха.

— Нет, я никуда не поеду! — резко отстранившись, выдохнула она, лихорадочно пытаясь справиться с охватившей вдруг паникой. — Я не могу, простите.

Причина её полу истеричного состояния была необъяснима. Либо — чего-то не знал об этой маленькой женщине, неожиданно превратившейся для него в смысл жизни. Чего-то очень важного, с чем еще предстоит разбираться.

— Рита, забудьте, — попросил он, негромко, так же спокойно предложив, — Черт с ним, с отелем и программой. Я согласен на домашние салаты и концерт по телевизору, если вы не против моего присутствия. Поверьте, мне совершенно без разницы, где встречать Новый год, если вы позволите быть рядом, — признался он в надежде, что его сейчас слушают. И, главное — слышат. Причем — слышат правильно!

Решение относительно их совместного будущего, принял еще осенью уходящего года. А вот, что касалось решения данной женщины, какие могут возникнуть очередные сложности, даже предугадывать не брался. Не глыба льда, а сгусток нервов. Напряжение вольт так под триста. Просто удивительно, как обходится без срывов.

4

Самый запад России. Момент, когда его руки коснулись её полуобнаженных плечиков, заставил Риту резко отступить, освободившись от объятий. Не готова еще к настолько доверительным, именно — доверительным, а не близким отношениям! Или просто боится? Чего? Взрослая женщина, прекрасно знающая и понимающая, чем может, да и должно по своей логике, завершиться свидание с представителем противоположного пола. А судя по объятию, которое себе сейчас позволил себе Константинов, определенные планы, по завершению новогодней ночи, имеет.

— Пожалуй, мне надо переодеться, — обронила она, лишь на мгновение встретившись с взглядом неожиданного, для сегодняшнего дня, вернее — вечера, гостя.

То, как этот человек посмотрел на неё в данную минуту, привело в смятение. Во взгляде не было безудержной страсти или каких-то иных бурных эмоций, как пишут в романах о любви. Он просто её раздевал. Окончательно. Глазами. Спокойно. Вот причину легкого озноба, даже не смотря на легкое платьице, вряд ли получится объяснить, учитывая, что в квартире — тепло.

— Вы мне и в этом нравитесь, — выдал Константинов, обернувшись, когда уже сделала шаг по направлению из кухни. Стояли совсем близком. Примерно, как в его квартире, около полутора месяцев назад. Только на ней тогда были брюки и водолазка с глухим воротом, а не коротенькое платьице с почти открытыми плечиками. — Правда, замечательно выглядите, — позволив себе удержать её за талию, продолжал гость отлично контролируемым голосом, в то время как взгляд под жесткий контроль взять не получалось, что самого слегка злило. До сих пор прекрасно справлялся с любыми своими эмоциями.

— Простите, но, боюсь, для новогоднего застолья немного простовато, — продолжала она медленно, пытаясь максимально верно сформулировать мысль, и при этом не показаться уж совсем истеричкой, шарахающейся от мужиков.

— Я — тоже, — произнес Константинов, с обезоруживающей улыбкой добавив, — Рита, честное слово, очень нравится ваш соблазнительный наряд снегурочки. Офигенно соблазнительно. Но, Новогодняя ночь — ночь сюрпризов. А если вы откроете дверь вот в таком виде какому-нибудь Деду Морозу, боюсь, моя нервная система даст сбой. Я не ревнивый, но собственник.

Чуть отступив, не столько ради собственного спокойствия, сколько ради неё, спешно спрятал руки в карманы брюк. На протяжении всего разговора — всё было нормально, как говорится — под контролем. И вдруг выдал то, с чем как раз-таки и следовало повременить.

Что произошло — понять никак не мог. Где жесткий самоконтроль и благоразумие? Там, в московской квартире, накануне её отлета, нашел в себе силы развернуться и уйти, не допустив собственного срыва. А сейчас, видя и, главное, чувствуя её необъяснимое напряжение, определенно связанное с его присутствием, позволил себе расслабиться.