— Натали, что будем делать? — произнесла княжна, пристально меня рассматривая.

При этом Софи чему-то улыбается, но ни грамма не расстроена. Веселится и в ее взгляде сочувствие и, если не ошибаюсь, осуждение с нежностью. Что за смесь эмоций?

— Понятия не имею, — вздохнула баронесса и потыкала пальчиком в плечо княжича, но тот не дернулся.

— Позовем охрану Максимилиана и пусть они их незаметно выведу, посадят по экипажам и увезут отсюда? — предложила Софи, подумала и добавила: — Господина Воронова велю доставить в его поместье, он явно переработался. Кстати, в этом и твоя вина есть. Неужели не могла проследить, чтобы Саша нормально отдыхал!

— После того, как вы наедине пообщались, то выглядели сами не свои, — парировала Натали. — Что между вами произошло? Думаешь, если я с Максом поссорилась, то ослепла?

— Потом об этом поговорим, но своей вины не чувствую. Это все их твердокожесть, как одного, так и второго, — с печалью в голосе произнесла княжна, а потом сделала кому-то знак рукой, подзывая к себе.

Два охранника княжича подошли и первым попытались поднять моего собутыльника. Максимилиан очнулся, но вцепился в столешницу и пьяным голосом заявил, что без Натали и шагу не сделает. У него какой-то план или просто каприз? Баронесса взяла под локоть княжича и без усилий поставила того на ноги, при этом что-то тому нашептывая. Молодец помощница, научилась с больными обращаться, я мысленно похвалил баронессу. Натали увела из зала своего воздыхателя, при этом посетители делали вид, что ничего необычного не происходит. Работники ресторана и вовсе попрятались, боятся последствий, что такой коньячок нам подсунули.

— Сам встанешь? — тихо спросила меня княжна. — Силы еще есть?

Молчу, нет сил ответить. Софи кивнула стоящему рядом с ней телохранителю, но как только тот приблизился и попытался меня подмышки взять, случилось непредвиденное. Активизировалась моя саламандра, проявилась на кисти правой руки и выплюнула сгусток огня в сторону служивого. Попытался ящерку взять под контроль, но не сумел, та как-то своеобразно решила меня защищать. Увещевания со стороны княжны не помогли, мой стихийный дар, как только кто-то приближался сразу выплевывал огонь. А у меня стали глаза закрываться, в сон со страшной силой потянуло. Какое-то время держался, пытался протрезветь, но в этой схватке проиграл, чего на своей памяти не помню. Последняя мысль мелькнула, что коньяк необходимо тщательно исследовать, главное, чтобы хоть пара капель осталась. Вроде бы об этом вслух сумел сказать, при этом взял графин и к груди прижал. А когда княжна осторожно подошла и дотронулась до моей руки, то саламандра довольно шикнула и возмущаться не стала. На этом наступила темнота, словно кто-то резко выключил свет.

Глава 17. ОСТАТЬСЯ ДРУЗЬЯМИ

Очнулся резко, глаза не открыл, сразу же запустил диагностику и попытался вспомнить, что происходило и где оказался. Нахожусь в своем поместье, все тихо и спокойно, рядом кто-то сопит, уткнувшись в мое плечо.

— Это сколько же я проспал? — чуть слышно задал вопрос и покосился на Софи.

Непроизвольно улыбнулся, княжна красива, хотя у нее смазалась косметика, волосы спутались, но она такая хрупкая, что хочется ее обнять, прижать и не отпускать. Но почему она здесь? Взгляд остановился на ладони девушке, где проявилась татуировка с ее ящеркой, от которой отчетливый золотистый магический лучик протянулся к моему запястью. Что за черт?! Чуть шевельнул рукой и увидел, что там расположилась наглая саламандра, удерживая в зубах нить от Софи. Это не привязка, этакий поводок, не позволяющий отпускать далеко охраняемый объект. Обычно, расстояние колеблется от пяти и до десяти метров. В нашем же случае почему-то намного короче. Мало того, связи между источниками восстановились, словно и не пили зелье отворота. Ну, еще вчера понял, что варево господина Вертлугина не сработало. В этом нет вины зельевара, рецепт сам давал, а зелье проверил и усилил. Но почему княжна в моих покоях? Получается, мы провели вместе ночь и если об этом узнает император… Хм, а что со мной сделает? Если правильно понимаю, то ведь между мной и княжной интима не случилось, если не считать того случая, когда боролся с проявлением у нее огненной стихии. Да и там мы не согрешили, как-то удержался.

— Господин, вы как? — чуть слышно прозвучал голос моего дворецкого.

— Михайло, что ты здесь делаешь? — шепотом спросил я, размышляя, почему не спешу убирать связующую нить между ящерками.

Нежели боюсь, что не получится? Нет, беспокоюсь о княжне, девушка так сладко спит, не хочу ее будить.

— По просьбе Софьи Степановны, дабы засвидетельствовать, если потребуется, что все время находился при вас, — пояснил управляющий.

— Понял, — покивал я, не совсем понимая смысл в таком действе.

Он в роли наперсницы у княжны выступил? Какой в этом смысл? Вряд ли императора и его приближенных удовлетворит такое объяснение, если про случившееся узнают.

— Для всех, в том числе и телохранителей, княжна провела ночь в гостевых покоях. Это готовы подтвердить Александра Ивановна и Анна Сергеевна, — произнес Михайло и поспешно добавил: — Не извольте беспокоиться, все нормально.

— Свободен, — кивнул я старому слуге в сторону двери.

Тот все правильно понял, встал и направился на выход, но потом оглянулся и уточнил:

— Когда прикажете завтрак подавать?

— Через полчаса, в гостиной, — ответил, а потом подумал и изменил решение: — Нет, не спешите, сообщу позже.

Михайло кивнул и покинул мою спальню, при этом в его ауре прослеживались всполохи сомнения, что делает правильно. Переживает дворецкий, что поступлю непорядочно? Нет, во мне он не сомневается, в этом убежден. И боится не меня и моих действий. Следовательно, опасается княжны, а та в свою очередь что-то вчера наговорила. Разорвать связь между ящерками самостоятельно могла, но этого не сделала. Почему? Или ее шутливые слова, сказанные не так давно, таковыми не являлись?

— Скройся, — приказал саламандре, убирая золотистую нить между ящерками.

Татуировка послушно исчезла и переместилась на свое любимое место, завозилась на плече, а потом затихла.

— Просыпайся, — шепнул на ушко Софи, с трудом удержавшись от поцелуя.

Княжна заелозила, ее рука как бы невзначай оказалась на моей груди, а сама она продолжила сопеть. При этом веки у девушки дрогнули, а дыхание сбилось.

— Не притворяйся, — провел подушечкой указательного пальца по ее щеке.