И радостный напиток был разлит по стопочкам. Загудел холодильник.

— Вздрогнем, — засиял Олег.

— Вздрогнем!

И все чокнулись.

— Но можно было бы и без водки, — выпивши, заключил Саша. — Чай с пирогами где-то не уступает водяре. А, как, господа? Может, вернемся к чаю?

Все как-то растерялись от этого предложения.

— С вами забудешь об интеллекте, — вдруг проурчал, обращаясь к Саше, Игорь.

— Это вы хорошо сказали, — одобрил Саша.

— Круг, круг — мой любимый, но недоступный символ, — медленно проговорил Виктор.

— Он у него распадается, — заметил Олег.

— Да, что-то у меня пропало, — сказал Виктор. — То, чего, может быть, и не было у многих других… И не знаю — найду ли?

— А если найдете, захотите ли опять потерять? Потерять, в высшем смысле? — спросил Саша.

— Ну уж нет! Зачем?! Никогда. Я буду держаться за свое сокровище.

Игорь вдруг встал и, весьма многозначительно кивнув на Сашу, поманил Олега.

— Мы выйдем ненадолго с Олегом — поболтать… Вот с этой водочкой, — проговорил он.

И они ушли в комнату, закрыв за собой дверь.

Виктор и Саша остались одни. Фигура Саши как-то потемнела.

— Я мучаюсь, — спокойно и медленно говорил Виктор, закурив, — потому что не могу найти то… вечное, высшее. Я… Все распадается, как сказал Олег, но он многого не понимает.

Саша молчал.

— Полнота… — продолжал Виктор. — …Найти себя… И почему я разрушаюсь, когда другие живут без всякого намека на это вечное Я, и прекрасно живут…А я разрушаюсь!.. Без этого. Но об этом долго рассказывать. Обо всем, что со мной случилось. И о внутренней катастрофе. Тогда было бы более понятно.

Его глаза чуть расширились, и он пристально посмотрел на своего собеседника. И усмехнулся.

— Вы, Саша, очень странный. И так много видите. Но загадка в том, почему вас совершенно не интересует то, о чем я говорю: т. е. высшее. Я… Вы ведь должны это понимать. Но я вижу: вы это знаете, но вас это не интересует…Можно, я пырну вас ножом?

Саша сделал какое-то непонятное движение рукой, и Виктор рассмеялся.

И вдруг он взял книгу, которая лежала на подоконнике. То была Bhagavad-Gita, и он показал ее гостю.

— Читаете? — спросил Саша.

— Да, и это из лучшего, что я читал. Но от теории до практики — у меня во всяком случае — большой шаг. Ведь этим надо овладеть практически… реализовать на себе.

— Это священная книга. И что же вы в ней нашли, хотя бы теоретически? — спросил Саша, в какой-то задумчивости, и глаза его вдруг стали совершенно отсутствующими.

— Путь к единству с Богом, обретение вечности…

Саша вдруг возвратился и посмотрел на Виктора.

— Давайте чайку?… К единству с Богом, так вы сказали. Очень хорошо! Но ведь оно нам в потенции дано, это соответствует внутреннему в нас, отвечает нашему высшему чистому беспредметному состоянию… В сущности, хотя большинство, как слепые в этом плане, это очень просто… Помните Ramana Maharshi, может быть? И как жаль, если вы думаете, что потеряли его, хотя я не могу понять, как такое могло с вами случиться? Тут что-то не то. Может быть, вы и не имели ничего?

— Долго рассказывать.

— Ладно, оставим, — голос Саши был тих, и уходил куда-то вглубь. Слышно было даже тиканье часов на стене. — Но вот один момент. Так ли это запредельно, раз оно нам — в принципе — дано? Но ведь вы, кажется, и не стремитесь к истинно-потустороннему?…Вот эта священная книга, — и Саша взял ее со стола, — одна из величайших Книг, написанных свыше, от Духа… Но главное там, как и в некоторых других подобных книгах, — то, чего там нет. Самое главное находится не в буквах, а между буквами. То, что там есть, в самом тексте — только тело, а не само трансцендентное. Эти книги надо прочесть так, чтобы увидеть в них то, чего в них нет. И ни в каких комментариях, даже самых эзотерических, вы это «то» не найдете. Но если увидите, только тогда вам начнет открываться то, что не содержится ни в религиях, ни даже в высшей восточной метафизике, по крайней мере, в ее «тексте».

— Хватит, хватит, — вдруг заговорил Виктор, и глаза его наполнились слезами. — Я не понимаю, о чем вы говорите. Я люблю эту книгу, и с меня хватит ее. Я боюсь, что она мне не поможет, ибо со мной что-то происходит… А вы очень странный человек, очень, очень. Простите, что я хотел пырнуть вас ножом. Вы почти не среагировали на мои слова, потому я и не двинулся. Лучше уходите. Простите меня.

— Уйду, Виктор, уйду. Это не проблема. Раз вам так плохо. Мы просто мирно поговорили. За пирогами.

— Но с другой стороны, лучше не уходите.

— С другой стороны я и не уйду. Я уйду только с одной стороны.

— Да. Налейте-ка водки.

— Прошу. Тут еще осталось. О чем это они шушукаются, там в комнате. Наверное, обо мне. Этот ваш Игорь чересчур нервный. Но ничего, обойдется.

Игорь и Олег, раскрасневшиеся, с горящими глазами и почти опустошенной бутылкой, вдруг появились на кухне.

Конец встречи прошел как-то тихо, сумрачно и безболезненно. Быстро доелись пироги, внезапно остановились часы на стене, куда-то заторопился Игорь.