Наверное, поэтому, все идёт к тому, что мне придётся отвечать за свои слова раньше, чем можно было подумать. Отдел, который занимался поиском и оценкой предприятий, находящихся на грани банкротства, такое предприятие нашёл. До совсем уж полного банкротства этой компании было далеко, а ждать нужного момента мои люди не захотели.

Очень уж кусок был лакомым, поэтому сотрудники отдела проявили инициативу и помогли этой компании подойти к краху гораздо быстрее, чем если бы все шло, как раньше. Поступили они в духе прожженных махинаторов. Через подставную фирму, находящуюся на грани банкротства, сделали огромный заказ на изготовление дорогих автомобилей, чем, главным образом, и занималась эта компания, заплатив небольшой аванс. Автомобили изготовили, а выкупать их было уже некому. Соответственно, компания, которая и так была на последнем издыхании, оказалась в очень незавидном положении. Наверное, поэтому после недельных переговоров моих спецов с владельцами этой компании я сейчас направляюсь к этим самым людям для подписания договора купли-продажи.

Мне пришлось ехать в Чикаго, где мои люди договорились о финальной встрече с владельцем концерна Корд. Сначала мой отдел оценщиков, добыв информацию о плачевном состоянии этого концерна, нацелился на приобретение двух заводов. Их Корд не так давно приобрел в составе компании Auburn. Но в процессе разработки алгоритма приобретения этих предприятий специалисты неожиданно пришли к выводу, что разумнее и выгоднее будет выкупить все предприятия концерна скопом. А их, между прочим, в общей сложности насчитывается полторы сотни. Притом, все эти предприятия на сегодняшний день имеют в наличии самое современное оборудование. Главное, что меня зацепило, и из-за чего я дал добро на работу в этом направлении (даже выделил сотню тысяч долларов на аванс за заказанные автомобили), это информация о производстве этим концерном ещё и самолётов. Конечно, они не были лидерами самолетостроения в Америке. Но благодаря тому, что концерн специализировался главным образом на производстве дорогих автомобилей, инженерный состав компаний был одним из лучших в Штатах. Поэтому даже те самолеты, которые они выпускали, были уже неплохими аппаратами. Исходя из этого всего, в случае приобретения концерна, я, можно сказать, получаю все и сразу. Это не только заводы, способные производить абсолютно все, что требуется для производства автомобилей и самолётов, но ещё очень сильный инженерный состав и уйму квалифицированных рабочих.

Как выяснилось в процессе переговоров, концерн одними автомобилями и самолётами не ограничился. Они плюсом ко всему занимались ещё и судостроением. Узнав об этом, я ещё больше захотел заполучить его в свои руки. Ведь при таком раскладе я могу стать полностью независимым от перевозчиков. Я помню про своего французского друга с его кораблями, но свое будет лучше.

Мне до последнего момента не верилось, что получится отхватить подобный куш и, надо сказать, не зря. Только чудом моим людям получилось договориться с владельцем о покупке всего концерна скопом. Этим чудом оказался наш соотечественник, который сумел на пальцах объяснить владельцу всю выгоду продажи концерна, не доводя его до банкротства. У него была надежда получить за свои активы больше, в случае их продажи по частям при проведении процедуры этого банкротства. Только благодаря изучению расчётов, подсунутых ему нашим соотечественником, он сломался и решился на продажу. В расчётах было видно в деталях, сколько можно получить на самом деле при проведении этого самого банкротства. В итоге, после очень непростых переговоров нам удалось договориться о сделке, притом, на очень выгодных для нас условиях. Мы не просто покупаем концерн со всеми его потрохами. Дополнительно, в нагрузку получаем возможность называться по-старому. У нас получилось договориться об использовании старого названия после приобретения концерна, а это раскрученный бренд.

В последний момент, когда казалось, что все уже решено, нам чуть не сорвали сделку. В переговоры попытались влезть дельцы из целого консорциума промышленников, но здесь мне откровенно повезло. Они очень резво взялись за дело и немного просчитались. Сначала предложили цену больше моей, а потом тут же начали прогибать Корда в цене по мелочам. Таким образом, затягивали переговоры. В итоге, владелец концерна разозлился и уже из чувства мести назначил нам дату подписания договора купли-продажи бизнеса за оговоренную ранее цену.

Эта сделка напрочь ломала мои планы по поступательному развитию будущего бизнеса и была, честно сказать, на грани разумного. Обошлась мне эта покупка в сорок восемь миллионов долларов, что, по правде говоря, ставило меня в очень непростое положение. Если поступить по-варварски, демонтировать все оборудование, вывезти его, применив придуманную схему в какую-нибудь Аргентину, построить несколько заводов, а львиную долю этого самого оборудования перенаправить в Советский Союз, я могу даже неплохо заработать. Но мне, честно сказать, было откровенно жалко рушить отлаженное производство. Да и тот момент, что я, сохранив на плаву корпорацию, могу без каких-либо проблем сам изготавливать практически любое оборудование, имеет немалое значение.

Ещё мне повезло, что к моменту заключения сделки Абрам Лазаревич ещё не уехал в Советский Союз. Что-то там его задержало, и у меня появилась возможность перед тем, как влезть в эту авантюру, согласовать с ним порядок будущего нашего взаимодействия с Союзом в свете вновь открывшихся обстоятельств. Размышляя здраво, я смогу, имея остатки своих денег, сохранить корпорацию на плаву. Дождусь большой войны, когда можно будет зарабатывать действительно большие деньги, и не более того. Чтобы в полной мере начать осуществлять задуманное, мне понадобится получить от Советского Союза аванс, как минимум в сорок миллионов долларов с отсрочкой его погашения в пару лет. Эту цифру определили не просто так. Она появилась в результате работы всех моих отделов. Они скрупулезно подсчитали все предстоящие затраты, необходимые для того, чтобы начать возвращать аванс именно оборудованием. Хотя деньгами это сделать было бы проще.

Абрам Лазаревич, когда вник во все расклады, только головой покачал. Глядя на меня странным взглядом, он произнес:

— Ты, Александр, решил работать со мной, как с банком? Сначала взял относительно небольшую сумму, вовремя её вернув, теперь просишь уже большие деньги, которые тоже сможешь вернуть. Боюсь себе представить, что будет дальше.

Он, произнося это, конечно, улыбался. Только глаза у него при этом не смеялись. Взгляд был очень озадаченным и задумчивым.

Как я и ожидал, он предложил просто сорвать куш. Демонтировать все оборудование, перевезти его в Советский Союз и ну её нафиг эту Америку. Пришлось долго и нудно объяснять, почему так лучше не делать. Это с одним заводом так можно было бы поступить, с корпорацией — нет. Глупо будет рушить такое объединение, способное со временем принести огромную пользу. В итоге, договорились только о том, что Абрам Лазаревич доведёт до руководства мои соображения, каким образом будет достигнут более эффективный результат в нашем сотрудничестве, и попытается убедить товарищей пойти навстречу в решении этого вопроса.

После этого разговора у меня возникла очень уж навязчивая мысль — попробовать извернуться так, чтобы и в дальнейшем оставаться полностью независимым от каких-либо обязательств перед своей страной. Все очень уж неоднозначно сейчас там в руководстве. Не будет ничего удивительного, если они, выделив мне эти сорок миллионов сейчас, позже попытаются отжать все, что у меня есть.

При расставании с Абрамом Лазаревичем я попросил его отправить в Союз письмо деду, из которого он узнает, что у меня все в полном порядке. В этом письме я не стал рассказывать о своих делах. Написал, что нахожусь сейчас за границей, работаю с замечательными людьми и активно развиваюсь. Надеюсь, что сильно надолго я здесь не задержусь и найду возможность навестить родного человека.