Его это не устроило и мне поневоле пришлось тратить деньги и приобретать ещё один такой же, как у него уже есть, аппарат. Просто он привёл действительно серьезный аргумент. Пока мы изготовим свои самолеты, пройдёт куча времени, а народ надо учить уже сейчас. Поэтому и пришлось идти у него на поводу и тратиться. Тут, действительно, пришлось уступить, а вот с артиллеристами и танкистами пришлось даже ругаться. Они через связи, имеющиеся у них во Франции, предложили прикупить пару танков Рено и несколько устаревших ещё до первой мировой войны орудий. Тут уже я уперся насмерть. Не хочется мне тратить реально большие деньги за всякий хлам. Как только выкуплю первый же автомобильный завод, в самые короткие сроки наклепаю гораздо более продвинутую технику.

С артиллерией так, конечно, не получится, но тоже что-нибудь придумаю. Тем более, что были мысли о своём заводике, могущем производить авиационные пушки. Так почему бы не замахнуться на что-нибудь посерьёзнее? В общем, обломал я этих товарищей. Чтобы они совсем уж не заскучали, прикупил им пару фордовских грузовиков и поставил задачу обучить весь наличный состав вождению. Также привёз им стрелковое оружие, опорожнив свои запасы, и кое-что докупив. В целом собравшимся здесь людям пока есть чем заняться, особенно пехотинцам и бывшим кавалеристам. Последних поставил перед фактом, что воевать на лошадках мы не будем, в принципе. Поэтому им надо определиться, к какому роду войск примкнуть и на кого переучиваться. Предложил им стать саперами, подразделение которых мне в любом случае надо будет формировать, но пока они думают. Честно сказать, сумбурно, неправильно и бестолково началось у меня формирование ЧВК. Только и успокаивает тот факт, что поначалу в любом деле нелегко и без косяков не обходится. Со временем все наладится, сейчас же важно определиться, какие подразделения я буду формировать, в каких количествах и какие задачи они в итоге будут решать. Это, кстати, вопросы, которые мне задал полковник, и на которые я сам до конца не знаю, что ответить. Понятно, что хочется иметь под рукой действительно серьезную силу, но вот насколько она будет серьёзной, стоит подумать.

Случилось за этот месяц и ещё несколько событий, которые оказались как радостными, так и не совсем хорошими. Первое — это то, что мы не успели воспользоваться знаниями о начале войны в Испании, соответственно, и с заработком пролетели. Дело в том, что я точно знал, что эта война начнется летом тридцать шестого года, а вот конкретную дату почему-то не слышал ни разу в жизни. Поэтому я её и не знал. Сейчас я имею ввиду свою прошлую жизнь. Наверняка в школе учили эти даты. Почему прошло мимо меня, сказать сейчас не могу. Но то, что Пьер связался со своими друзьями в день начала этой самой войны, и они о ней уже были в курсе — факт, и в какой-то степени неприятный. Пьер при этом выглядел глупо в глазах своих товарищей. Правда, он к этому отнесся с юмором, но мне это было неприятно. Получилось, что подставил товарища, а я подобного не приемлю.

Конечно, для меня эти разговоры с друзьями оказались сверхполезными, но все равно неприятно. Пьер, можно сказать, случайно в разговоре обратил внимание на проскользнувшую фразу товарища и зацепился за неё, чем уберег меня от больших неприятностей. Товарищ всего-то и спросил, когда узнал, что деньги, которые планируется использовать для игры на бирже, принадлежат американском гражданину:

— А этот твой товарищ сможет объяснить наличие у него таких денег в случае, если ему зададут вопросы, откуда они у него. А то в штатах с налогами все заморочено, не раз уже в этом убедился. Когда Пьер задал этот же вопрос мне, а потом мы вместе проконсультировались со знающими людьми (благо, такие теперь есть в наличии), от пояснений специалистов в пору было паниковать. Я с самого начала своей деятельности в Америке старался вести свои дела так, чтобы вопросов по поводу налогов не возникало. А о такой простой вещи, как объяснение, откуда у меня взялся стартовый капитал, не подумал. Если Стивену с Майклом можно было объяснить наличие капиталов накоплениями нескольких поколений предков, то мне нет. Я ведь эмигрант, и этим все сказано. Предвзятое отношение и все такое, в случае проверки, обеспечено.

Можно сказать, что я вовремя спохватился и решил эту проблему максимально просто, насколько это возможно. Мы с Пьером оформили на бумагах договор займа. Типа он одолжил мне такие-то деньги, на такой-то срок, под такие-то проценты. И этим сняли существующий вопрос совсем. Бумаги оформили в одном экземпляре, который теперь хранится у меня. Пьер ещё посмеялся, что можно было бы под эту марку нехило меня нагреть, потребовав досрочного погашения долга. Но без нужных бумаг на руках этого никак не сделать. На это я ему ответил, что, если ему понадобятся мои деньги, пусть скажет. Я ему их и так отдам. Короче, обменялись, так сказать, любезностями.

Вторым событием, неслабо меня расстроившим, стал отъезд семейства Пьера обратно во Францию.

Умом я понимаю, что так, наверное, будет лучше и даже правильней со всех сторон, но вот сердцем нет. Их отъезду поспособствовал я лично, хоть и неосознанно. Просто мне реально сносит крышу, когда Кристина попадает в мои руки. Вроде взрослый мужик и должен держать себя в рамках, а почему-то не очень получается. Собственно говоря, с Кристиной происходит то же самое, поэтому и случился у нас эпический залет. Жена Пьера снова застала нас в интересный момент, когда поцелуйчики начали переходить некую грань, за которой… Ну вы поняли. Насела мама Кристины на её папу с требованием вернуться домой, и он, что неудивительно, вынужден был согласиться. Хотя его это все больше забавляло, чем напрягало. Так что у нас с Кристиной теперь снова любовь по телефону.

Помимо всех, вышеперечисленных, не радостных событий, произошло и одно очень даже приятное. Конечно же, приятным это событие стало не для всех, но для меня так точно лучше не придумаешь.

Корпорация, которой принадлежит небоскреб, где мы снимаем офис, оказалась на грани банкротства. Вернее, задержалась с объявлением о банкротстве только на время, необходимое для продажи некоторой недвижимости, чтобы владельцы не остались совсем уж у разбитого корыта. Я воспользовался этим в полной мере, а заодно и посмотрел на своих специалистов в деле. Да, я выкупил этот небоскреб за совершенно смешные деньги, за восемь миллионов долларов. И это притом, что даже во время разыгравшегося кризиса он стоит, как минимум, миллионов тридцать, если не все сорок. Созданная буквально на днях команда, отработала, как годами отлаженный механизм, и приятно меня этим удивила.

Не могу сказать, каким образом и от кого из сотрудников этой почти обанкротившейся корпорации мои люди получали информацию, за которую пришлось отдать целую сотню тысяч долларов, но они точно знали о предложениях, которые делали наши возможные конкуренты в покупке этого здания. Благодаря этому, с покупкой мы тянули до последнего, потихоньку повышая цену, и смогли приобрести эту недвижимость по действительно нижней планке цены. Подобное можно назвать сделкой века, и никак не меньше. Я на радостях выдал на премирование отдела целый миллион долларов, от чего возбудились все мои сотрудники. А переговорщики в одночасье стали богатыми людьми. Кто-то, конечно, скажет, что я поступил глупо, так бестолково транжиря деньги. Может, так и есть, а может и нет. Сотрудники, зная о возможности получения подобных премий, наизнанку вывернутся, но сделают все, чтобы принести пользу в доверенном им деле. А чтобы они в этом были ещё и уверены, я во всеуслышание заявил, что подобные премии не станут редкостью в случае, если их действительно будет, за что давать.