– Когда ты уезжаешь?

– Пока не знаю.
– Он провел кончиком пальца по краю ее уха.
– А ты бы хотела поехать?

– Не знаю. Куда... ты собираешься?

Он нежно прикоснулся губами к ее лбу.

– Подальше отсюда.
– Он поцеловал ее бровь, глаз, потом отстранился, перебирая пальцами Крестопор, висевший у нее на шее, и слегка коснулся им кожи ее горла, улыбнувшись ей так, что она почувствовала себя на вершине мира.
– В лучшее место.

– А Кевин... поедет?

– Думаю, он поедет, если я его приглашу, а я приглашу. Я собираюсь пригласить всех. Когда я уйду - он погладил ее нижнюю губу - я хочу взять всех вас с собой...

В "Нью-Йоркской пиццерии Микки Ди" толпились шумные, стильные и симпатичные папочкины детки. Кевин так их и называл: "папочкины детки". Даже уродливые казались симпатичными.

Кевин отвел Марка и Тревора в укромный уголок, чтобы подождать заказ. Он ненавидел "Микки Ди", но это была ближайшая пиццерия, и, хотя ему не нравилось признавать это, их пицца являлась лучшей на бульваре.

Прислонившись к стене, Кевин наблюдал за собравшимися. Те сгрудились над пинбольными автоматами и видеоиграми, толпились вокруг столов и поднимали обледеневшие пивные кружки с громкими тостами. Некоторые из них извивались своими натренированными телами на маленьком танцполе перед телевизором с большим экраном, по которому показывали клип Лайонела Ричи.

Кевин чувствовал себя не в своей тарелке, почти как при приступе клаустрофобии. Он подумал о том, как счастливы стали бы его родители, если бы он вписался в эту толпу; если бы у него на руках была одна из этих загорелых бойких девушек, если бы он водил спортивную машину и укладывал волосы в модную прическу. Но он никогда не смог бы этого сделать - он не хотел этого, и по этой причине он всегда будет оставаться чужаком в своей семье.

Кевин держал в руках талон с номером заказа. Он повернулся к Тревору, сунул ему в руку клочок бумаги и сказал:

– Я сваливаю отсюда на хер. Буду ждать тебя снаружи.

Перед рестораном "Микки Ди" располагался небольшой внутренний дворик. Под бирюзово-сине-белым полосатым тентом были расставлены деревенские столы и скамейки, похожие на столы для пикника. С навеса каскадом стекала вода, придавая оживленному бульвару сказочный вид.

Кевин прислонился к одному из столиков и прикурил сигарету. Он не ездил на мотоцикле уже несколько дней и подумал о том, что мотоцикл, припаркованный на Уитли, промок от дождя. В обычной ситуации он бы не оставил его без защиты на такой срок. Этот байк был очень важен для него. Иногда он садился на него и ехал, даже когда не знал, куда ехать. Он чувствовал себя лучше в незамкнутом пространстве, и не думал, что когда-нибудь сможет водить машину. Уже несколько дней ему не хотелось садиться за руль мотоцикла, и не только из-за того, что он был слишком увлечен наркотиками Мейса и телом Мэллори. С тех пор как Мэллори наконец согласилась присоединиться к Крестопору, в жизнь Кевина вошло чувство, которого он никогда раньше не испытывал, чувство, которое, казалось, росло по мере того, как он проводил все больше времени с Мейсом.

Удовлетворение.

Дверь за Кевином открылась, и он повернулся, надеясь увидеть Марка и Тревора с пиццей.

Там стоял Ларри Кейн.

За его спиной находились еще трое парней, все с широкими плечами и толстыми мускулистыми шеями.

– Эй, приманка для геев, - сказал Ларри, ухмыляясь и быстро приближаясь к нему, - что ты здесь делаешь? Не думал, что это место в твоем стиле. Твои друзья с тобой? Где Мэллори, ты ей надоел или что?
– Он стоял в нескольких дюймах от Кевина.

Не двигаясь, чувствуя на лице пивное дыхание Ларри, Кевин стоял, не моргая.

– Ты все еще куришь?
– спросил Ларри, постукивая ногтем по сигарете Кевина.
– Разве ты не знаешь, как это вредно для тебя? Ты что, не читаешь газет? Или... читаешь?

Трое парней позади него захихикали, каждый из них переминался с ноги на ногу.

Кевин посмотрел на дверь, желая, чтобы Марк и Тревор поскорее пришли.

Ларри выбил сигарету из рук Кевина.

– Просто думаю о твоем здоровье, чувак, - усмехнулся Ларри.

Остальные снова засмеялись.

– Так как у вас с Мэллори дела? Вы счастливы? Она... она дрочит тебе, пока вы катаетесь на твоем большом дурацком мотоцикле?

Что-то лопнуло внутри Кевина, словно кусок ткани, разорванный посередине, и он решил не дожидаться остальных. Он слишком долго хотел причинить боль Ларри Кейну, чтобы ждать еще.

Он резко выбросил колено вверх; у Ларри открылся рот, он дернулся вперед, колени подогнулись, а руки шлепнули по промежности, когда он издал болезненный рвотный звук.

Друзья Ларри бросились к нему, сжав челюсти. Кевин отступил назад, быстро потянулся вниз и выхватил нож из сапога, открыв его плавным движением запястья, взял в руки и, отступив назад, медленно помахал им перед собой взад-вперед.

Ларри отшатнулся назад и прошипел:

– Ах ты, маленький хуесос!

Остальные двигались быстро, не сводя глаз с ножа; двое обошли Кевина с фланга, а один направился за него.

Кевин снова посмотрел на дверь, его начала охватывать паника.

Ларри выпрямился, его лицо исказилось, и он снова двинулся к Кевину.