Шрифт:
– Спасибо вам еще раз. – Произнесла женщина, убирая телефон в карман.
Она, все-таки, расплакалась, и Льву пришлось ее обнять.
– Вы ему понравились. – Заметила она, забирая у него Арсения. – Обычно он к чужим идет неохотно.
– Может, он меня не забыл? – Улыбнулся Царев.
– Скорее всего.
После сдачи смены Лев не поехал домой. Он отправился в больницу к Алине в поисках ответов. Просидел возле ее кровати несколько часов под тихие звуки работы приборов жизнеобеспечения, но так не сказал ей и слова. В девушке на больничных простынях уже с трудом можно было узнать улыбчивую и некогда пышущею здоровьем Алину. Здесь оставалась лишь ее земная оболочка – измученная, слабая и бледная. С прозрачной кожей, из-под которой просвечивали сосуды.
Возможно, она уже не жила.
Но ведь и не просила ее убивать?
Три года назад Лев носился по больнице, пытаясь доказать консилиуму, вынесшему ей приговор, что это даже не эвтаназия, а убийство беззащитного человека. И доводы о том, что дальнейшее поддержание ее в этом состоянии продлевает ее мучения и лишь препятствует естественному уходу из жизни, казались ему бесчеловечным бредом.
Теперь же, про прошествии лет, показавшихся ему вечностью, он не знал, во что верить. И боялся, что отпускает Алину из-за Саши – чтобы освободить для нее место в его жизни. Если бы только она могла дать ему знак. Если бы только могла сказать, что прощает ему его слабость и не считает предателем…
Он вернулся в квартиру, не чувствуя под собой ног. И даже удивился, когда пушистый клубок вдруг выскочил из-за двери, чтобы его встретить. Лев потрепал его за ухом и вошел в прихожую, чтобы взять поводок. Первое, что привлекло его внимание, это новый порядок в коридоре. Теперь на верхней полке вместо шапок и шарфов обитала его обувь. Ответ на вопрос «почему» тут же бросился в глаза: любимая кроссовка для бега была порядком истерзана и вряд ли подлежала восстановлению.
Следовало сказать Саше спасибо за то, что спасла остальное. И вообще, нужно было от души поблагодарить ее за уборку – его холостяцкая нора сияла от чистоты. Сразу видно, что приложили женскую руку.
– Эх, ты, – с досадой сказал он Толе. – Ладно, прогуляемся до зоомагазина, возьмем тебе что-нибудь почесать зубки.
Пес замер, позволяя надеть на себя ошейник, а затем потянул в подъезд.
Лев в очередной раз не понимал, что чувствует. С одной стороны, злился на Сашу, ведь уборка в его квартире была отхождением от условий договора. С другой – скучал по ней, ведь она как будто заняла пустующую нишу в его душе: ту пыльную полочку в самой глубине, которую он прятал ото всех, и куда не допускал никого после аварии – свое сердце.
После двухчасовой прогулки Царев вернулся в свою квартиру, выпил бутылку холодного пива и уставился на телефон.
«Привет, мы можем встретиться?» – написал он и стер.
Немного подумав, написал снова и отправил Саше.
«Кто это?» – пришло в ответ.
Черт…
«Лев».
«А, привет. Откуда у тебя мой номер?»
«Взял из анкеты у Рустама».
Это было еще несколько дней назад, просто не решался использовать.
«Понятно. Когда ты хочешь встретиться?»
«Сейчас», – написал он.
Три точки надолго зависли на экране. Лев уже думал, что она ничего не ответит, когда пришло сообщение:
«У меня есть всего пара часов. Заедешь?»
Он посмотрел на пустую бутылку.
«Не получится, сейчас отправлю тебе такси».
«Ок».
Лев отложил телефон и помассировал виски. Он нуждался в Саше так сильно, что это желание размывало любые доводы здравого смысла. И это было вообще не про секс. Ему нужно было просто увидеть ее, и тотчас же станет легче. Он это знал, потому что это всегда именно так и работало.
Глава 26
? Jony – Love Your Voice
В ожидании ее приезда Лев Царев выпил еще бутылку. Его настроение за это время сделало еще пару оборотов в рулетке под названием «Прогони ее из своей жизни или признай, что нуждаешься в ней», а за минуту до прихода Саши он почти уверился в том, что легкий хмель поможет ему объясниться.
– Да прекрати ты уже, – сказал парень своему отражению в зеркале. – Как малолетка в период гормонального сбоя.
В любом случае, все должно было решиться очень быстро. Сейчас он увидит ее и сразу поймет, чего хочет: выгнать или найти утешение в ее объятиях.
В дверь постучали: осторожно и тихо. Толя сразу принялся крутиться в прихожей. Лев выдохнул и разжал кулаки. Собранность и выдержка – то, что помогало ему держаться все это время. Поможет и сейчас. От волнения его едва не выворачивало наизнанку, но он прошел в коридор и отворил дверь.
– Привет, мой хороший.
Разумеется, эти слова предназначались не ему.