Сердце толкнулось в груди от нахлынувших воспоминаний. Отсюда она сбегала год назад, наспех одевшись на лестничной площадке.

– Толя, я иду! – Переминаясь с ноги на ногу возле двери подъезда, пропел Гриня.

Это было так мило.

Саша приложила ключ, и дверь поддалась. Они поднялись на лифте на верхний этаж.

– Куда? – Спросил брат, выйдя из кабины.

– Туда. – Сразу вспомнила массивную коричневую дверь девушка.

Они подошли, она повернула ключ в скважине, и из-за двери им навстречу выбежал радостный скулящий мохнатый комок.

– Толян! – Опустился на корточки Гришка, позволяя щенку себя облизать.

Песик активно вилял, а парень не прекращал его гладить, пока Саша вошла в квартиру. К сожалению, без жертв не обошлось. Смертью храбрых пали носки Царева, его шапка, кроссовка и пульт от телевизора. Все это, разодранное, валялось на полу в коридоре. Хорошо, хоть луж не было видно. Но это значило, что Толя долго терпел и мог сейчас напрудить прямо в подъезде у порога.

– Можно я с ним погуляю? – Взял поводок Гриня.

– Только никуда не уходите из двора. – Попросила Саша, все еще осматриваясь в прихожей.

– Ладно.

– И запомни номер квартиры.

– Уже!

Пес послушно подставил голову под ошейник и сразу, как только мальчик застегнул ремешок, полетел по ступеням вниз.

– Надо же, какой смышленый. – Удивилась девушка.

Глядя на Толю, даже не верилось, что из этого неуклюжего маленького шмеля с большими ушами потом вырастет большой пес с царственной осанкой и величавой поступью. Пока его делишки говорили лишь о том, что он большой шалунишка. И о том, что Лев сильно просчитался, не оставив малышу никаких игрушек – от скуки тот принялся жевать его вещи. Особенно жаль было фирменный кроссовок, в таком покореженном виде его уже нельзя было использовать по назначению.

Саша решила, что нужно прибрать здесь, но сперва ей не терпелось осмотреться. Она сняла обувь и прошла в комнату. Казалось, с прошлого раза в ней ничего не изменилось. Обычная холостяцкая берлога с минимумом вещей и мебели. Нигде не обнаруживалось никаких признаков присутствия женщин: ни щетки в ванной, ни фотографий в рамочке на полке.

Девушка толкнула дверь в смежную комнату. Она была небольшой, и Царев использовал ее как шкаф для хранения немногочисленной одежды. Двойная вертикальная напольная вешалка, наполовину заполненная вещами спортивного стиля. И больше ничего. Царев как будто не спешил обживаться в квартире. Он словно приходил сюда только спать. Никакой индивидуальности, никаких отпечатков пребывания здесь постоянного хозяина – кроме этой комнаты-гардеробной, если можно было ее так назвать.

Перед тем, как закрыть за собой дверь, Саша подошла к вешалке и поднесла к носу одну из его футболок. Знакомый аромат был уже таким родным, что все внутри нее перевернулось. Не должно так щемить в груди, и подскакивать пульс, когда чувствуешь запах того, с кем спишь без чувств, и кто должен быть тебе абсолютно безразличен.

? Polnalyubvi – Больше ничего

Обычно после ночного выезда пожарные поднимаются обратно в спальню, но Лев остался в столовой. Заварил себе чай с молоком, уселся за стол и сидел, глядя в одну точку. Нужно было что-то решать насчет Саши, их сделка была ошибкой. Не стоило даже начинать. Как можно было спать с кем-то, даже без обязательств, когда девушку, с которой ты все еще был связан обещаниями, меньше, чем через три недели, должны были отключить от аппаратов?

Конечно, он теперь ненавидел себя за проявленную слабость. Поддался зову плоти и похоти. Они с Алиной дружили с детства, а на выпускном он признался ей в любви. Два с половиной года, которые они провели вместе, были просто прекрасны. И в тот день, когда она погибла, Лев вез ее на юг, чтобы, как следует, отдохнуть. Алина никогда не видела море и так мечтала его увидеть…

Но этой мечте уже не суждено сбыться.

Они стояли на пункте пропуска, и Лев подумывал, что, наверное, самое время купить кольцо и сделать ей предложение. Алина красила губы, глядя в маленькое зеркальце. Даже если бы они заранее увидели несущийся на них неуправляемый грузовик, то не успели бы выскочить. Но, возможно, взглянули бы друг на друга в последний раз.

Он даже не помнил момент удара. Но позже просматривал его десятки раз: видео с камер крутили по новостям едва ли не чаще рекламы. На нем грузовик, потерявший управление, в считанные секунды сминает правую часть автомобиля и врезается в одну из колонн. Лев не был в сознании, когда их вырезали из смятой, как консервная банка, машины. Он очнулся уже позже, в больнице. Врачи сказали, ему крупно повезло.

А вот с Алиной все было сложнее. Медики долго боролись за ее жизнь, а потом сказали, что остается только ждать. Но и эту надежду они отняли у них очень быстро, через неделю заключив, что повреждения столь обширны, что девушка уже никогда не придет в себя.

Потом была стадия отрицания. Несмотря на то, что папа Алины был врачом и полностью доверял поставленному диагнозу, он позволил Льву бороться дальше. Независимые экспертизы, исследования, письма в разные клиники, новые консультации. Царев бросил учебу в университете ради поиска тех, кто даст им хотя бы малейшую надежду. Самый уважаемый в стране Институт нейрохирургии стал пристанищем для Алины. Это была последняя инстанция для тех, кто верил в чудо до самого конца.

Уникальные методики по восстановлению тяжелых повреждений центральной нервной системы, медикаментозная терапия, различные стимуляции, работа со спастикой – врачи этого центра поднимали многих, у кого был хотя бы крохотный шанс. У Алины его не оказалось. После многочисленных манипуляций и исследований врачи только подтвердили выводы своих коллег: выхода из этого состояния уже не будет никогда.