– Может, себе ее тогда оставишь, если она такая особенная?! – Взорвался Царев.

– Я всего лишь пытаюсь объяснить тебе, что пора отпустить то, что ты не можешь исправить! – Вздернув подбородок, шагнул ему навстречу Соло. – Месяц ничего не изменит. Исход предрешен.

Лев резко оттолкнул его от себя. Просто оттолкнул – хотя, ему хотелось ударить друга.

– Месяц. Ничего. Не исправит. – Тяжело дыша, повторил Кирилл. – И ты не предатель.

– Пошел… – выругался Царев.

– Я не буду рисковать на выездах жизнью ради того, кто уже мертв изнутри, ясно?! Думаешь, я не вижу, что ты лезешь в самое пекло, пытаясь наказать себя?! Я в последний раз спасал твою задницу, понял? Разберись в себе! Иначе, я отказываюсь дальше с тобой работать!

Он развернулся и быстрым шагом пошел прочь.

Лев еще долго смотрел ему вслед, прекрасно понимая, что друг прав. Просто он не мог ничего с собой поделать. На каждом выезде они рисковали, и на каждом выезде Кирилл готов был прикрыть напарника или рискнуть собой ради спасения его жизни. Цареву следовало ценить это, но он упорно, раз за разом, шел туда, откуда мог не вернуться. И, честно говоря, только сейчас, наконец-то, осознал, что Соло приходилось идти туда за ним и подставляться вместе под удар.

И насчет того, что с Сашей Льву отчаянно хотелось познакомиться поближе, друг тоже был прав. Царев почувствовал что-то странное, когда увидел ее в части. Какую-то смесь радости и досады. Так бывает у людей, придерживающихся строгой диеты, когда на столе появляется блюдо, перед которым они точно знают, что не устоят. Конечно, девушка не была блюдом, но Лев понимал, что хочет ею обладать. И не просто. Он хочет, чтобы она была только его, улыбалась только ему. Царев хотел не просто прикасаться, а завладеть ею целиком. Странное, порочное чувство. И от осознания этого ему становилось плохо и хорошо одновременно.

Черт, угораздило же!

Стоило только вспомнить о ней, как в спортивных штанах стало тесно. Он сосредоточился на беге, чтобы прошла эрекция, но его еще долго не отпускало. Наваждение какое-то. Подобного с ним прежде не приключалось, и он списывал симптомы неизвестного недуга на длительное воздержание.

Попытки сместить вектор мыслей к работе тоже провалились. Уже через минуту он поймал себя на том, как представляет Сашу рядом с собой. Как прижимает ее к себе, целует ее пухлые губы, сминает пальцами ее мягкую круглую попку. Слышит, как она стонет под ним…

Разозлившись на себя, Лев свернул с дорожки на пешеходную аллею и направился к стоянке. Он знает, как это исправить. Поедет туда, где не сможет думать о чем-то столь манящем и привлекательном. Туда, где балом правят болезнь и смерть. В клинику. Такие поездки всегда помогали ему почувствовать себя последним дерьмом.

? Мот – Мурашками

Саша чувствовала, что возбуждена до предела. Ей даже дышать было больно – так сильно она его хотела. Лев сделал глубокий вдох и посмотрел ей в глаза. Ей трудно было выдержать его взгляд, потому что он был уже без боксеров. Перед глазами у Саши все плыло. Чего он ждет?

Пожарный опустился на нее и поцеловал, прижав к кровати своим телом.

– Я вся горю. – Прошептала Саша ему в губы.

– Это как раз мой профиль. – Низким, глубоким голосом ответил он.

И вошел в нее так резко, что она вскрикнула.

И проснулась от этого крика.

– Ты чего? – Спросил сонный Гришка, глядя на нее вниз со своего дивана.

– А? – Попыталась отдышаться девушка.

– Страшный сон приснился?

Она села на своем матрасе, провела ладонями по лицу, шумно выдохнула.

– Да. Да, очень страшный.

– Больше не смотри ужастики на ночь. – Деловито сказал младший брат.

– Ладно. – Сашка подняла с пола телефон и посмотрела на время. – Спи давай, вставать только через час.

– Ага. – Сказал Гриня и тут же отрубился.

А она еще минут пять сидела в полутьме и пыталась прийти в себя. Никогда еще сны не казались ей такими реальными. Звуки, запахи, ощущения – девушка готова была поклясться, что все это было с ней наяву. Как и этот парень, от которого у нее буквально сносило крышу. Чем меньше она старалась думать о нем, тем чаще представляла их вдвоем. А теперь вон – вообще в сон к ней пробрался! Никуда от него не денешься!

Поднявшись, Сашка прошлепала на кухню, включила свет и сварила себе кофе. Дешевый, он и на вкус был таким же – как горелая резина. Но ничего: капля молока исправила и это.

Последние три дня девушка провела в поликлинике: сдавала анализы, обходила врачей, собирала справки. Ощущение было такое, что ее в космос готовят, а не к работе диспетчером, так тщательно ее проверяли, и столько ненужных обследований проводили. Но выхода не было, она прошла все, и теперь готова была приступить к стажировке.