— Все еще не понимаю, к чему ты…

— К тому, что все дейкапи, все лидеры секториалов спят и видят, как поймают тебя за яйца и выпотрошат, узнают, где все «сокровища» Веги.

— Так чего не ловят?

— Доказательств нет. А еще, если у них мозги есть, понимают — тот, кто завалит тебя и все заберет, окажется на твоем месте — все остальные тут же налетят на него и порвут в клочья. Ты эдакая монетка, которую нашли десяток мародеров. Каждый хочет поднять, но понимает, что сделай он это — на него накинутся все остальные. А ведь не факт, что монетка вообще есть…

— Кажется, понял, — хмыкнул Вобан. — А Хаджи, значит, решили, что монетка есть, они смогут ее забрать и удержать?

— Хаджи тоже не дураки. Но…да, — кивнул Кир, — они точно уверены, что монетка есть.

— С чего ты это взял?

— С того, как они все подготовили и организовали. Со стороны выглядело бы, что у вас война за территорию началась. Хаджи выпотрошили тебя, забрали бы все активы Веги, и у них еще был бы какое-то время запас по времени, прежде чем все в городе поймут, что случилось.

Далее эти Хаджи наверняка бы заручились поддержкой других кланов, или даже поделились бы с ними, и все, сокровища Веги отошли бы к ним, отобрать их было бы невозможно.

— Если ты уже все понял, до всего допер, на кой черт тебе этот… — Вобан кивнул в сторону пленника.

— Хочу узнать, кто ему сказал, что «монетка» точно есть. То, на что они решились — серьезное дело. Они фактически подставили свой клан под удар, если вообще не все кланы. Они не могли сделать это наудачу. Они точно знали, чем ты владеешь, и собирались это вытрясти.

— Им кто-то что-то сказал? — нахмурился Вобан. — Кто-то из наших?

— Кто-то, кто в курсе всех дел, — поправил его Кир.

— И кто это? Сайфер, Лют, Хан?

— Вряд ли…кое-какие подробности знал Хан, но если бы он был стукачом — его бы Хаджи так не лупили и не держали бы с остальными. Более того, он бы им активно помогал.

— Тогда остаются…

— Не остаются. Остальные и вовсе не у дел. По факту об активах Веги знаем я, ты, Хан и Кремень.

— Кремень! — воскликнул Вобан.

— Успокойся, — оборвал его Кир, — посмотри, как он себя ведет — он боится собственной тени. Не хочет вообще лезть в наши дела. Мне кажется, предложи ему смыться из города — он бы не раздумывал.

— Тогда кто?

— Надо думать… Мне почему-то кажется, что вся эта ситуация и та, когда Вега узнал, что мы украли его груз — дело рук одного и того же человека.

— Так это кто-то из наших!

— Кто из «наших»? Нас трое уже, считай, осталось. Я, ты и Хан.

Вобан вновь насупился.

— Даже не думай, — словно прочитав его мысли, заявил Кир, — и на Хана не надо все сваливать.

— Но…

— Не он это, еще раз тебе говорю.

— Но кто тогда?

— Не знаю…надо думать. А для начала побеседуем с нашим гостем, — Кир кивнул в сторону Хаджи.

Кремень вернулся не вовремя. Едва войдя в кабинет, он сразу услышал запах крови, мочи и страха, который тут стоял.

Бросив быстрый взгляд по сторонам, он мгновенно нашел источник — человек, которого привезли Кир и Вобан, которому он, Кремень, «латал» ногу, сейчас лежал на кушетке, а его конечности были растянуты в разные стороны тросами, из тела торчали инструменты Кремня, причем совершенно для подобного не предназначенные — отвертки, пинцеты, фиксаторы-паяльники.

— Это что тут… — начал было Кремень, но тут же заткнулся, увидев Вобана, чье лицо было залито кровью, и который сейчас пытался отмыть его, стоя у умывальника.

Кир тоже нашелся — сидел в кресле и преспокойно наблюдал за дергающимся пленником.

— Я, пожалуй, пойду, — заявил Кремень, — вот вам еда и вода…

Он поставил пакеты с продуктами на ближайший стул и тут же ретировался.

— Ну вот, теперь можно работать и по-настоящему, — усмехнулся Вобан пленнику. — Готов?

Хаджи они вывезли под утро. Чтобы не наследить, пришлось замотать его изуродованное тело в несколько слоев целлофана, благо у Кремня его было в достатке.

Уже на свалке они сбросили труп на одной из мусорных куч, и пошли назад к аэрокару.

— Знаешь, — задумчиво произнес Кир, — иногда мне кажется, что эта планета — что-то грязное, мерзкое. И это нечто поглощает тебя, пожирает и переваривает, превращая в себе подобное.

— Это ты о чем? — не понял Вобан.

— О том, кем я стал, — вздохнул Кир.