Вобан и Хан запрыгнули на переднее сидение, и аэрокар лихо развернулся, выехал на общую улицу и пополз дальше, вдоль элитных домов. Спустя минуту он поднялся выше, добрался до «воздушной трассы» и там ускорился.

Спустя еще несколько минут к вилле дейкапи подлетели несколько полицейских каров. Они остановились, освещая окрестности своими «мигалками», а около дюжины копов с оружием наперевес бросились к воротам…

Кремень то и дело клевал носом, но практически уткнувшись лбом в монитор, тут же вскидывался, выпрямлялся, тряс головой, морщился, и затем просматривал все новые данные, появившиеся на экране, вносил их в свой блокнот, после чего некоторое время сидел, вглядываясь в экран, пока снова не начинал кунять.

— Ну, чего там, доктор? Пациент жив?

— Скорее жив… — буркнул вздрогнувший Кремень.

— А точнее?

— Да живой, живой! Но пока я отключил всю моторику на эндоскелете.

— Зачем?

— Потому что если он сможет двигаться — разгромит тут и все, и нас порвет на лоскуты.

— А чего он злой такой? — удивился Вобан. — Что мы ему такого сделали?

— Да не в том дело, что сделали, — вздохнул Кремень, — в нем проблема…

— Не понял…

— Не принимает его мозг новое тело. Отторжение идет, и как следствие постоянный перегрев, сбои… Встроенные протоколы, ИИ, помогающий ему управлять телом, говорят одно, а он хочет совершенно другое.

— А чего он хочет?

— Да…бред. Знаешь, как при температуре человек бредить начинает? На стенке что-то видит или галюны ловит — куда-то идти хочет, делать что-то надо… Вот тут то же самое, только больной с температурой или галюнами как правило слабый, его можно легко угомонить, если вовсе сам не угомонится, то тут его будет нести долго и нудно. Более того, мозг будет подпитываться новыми образами, впечатлениями, и нагнетать.

— Еще больше бредить будет?

— Ага.

— А может, все-таки вразумим?

— Помнишь, что он натворил?

— Ну…

— Так это у него навязчивая идея появилась. Последнее желание перед смертью. Отговорить делать то, что человек прямо физически хочет и должен сделать, невозможно.

— Ну он ведь уже справился? Токая убил, Вегу убил. Чего ему еще надо?

— Мы…

— Да нет…мы ж ему помогли…

— У него на этот счет могут быть другие мысли…

— Уверен?

— Ну…я как-то не решился его включить и спросить, — хмыкнул Кремень.

— Так давай попробуем!

— Да ты совсем, что ли? — возмутился Кремень. — Он же нас порешит!

— А может, нет…

— И ты готов рискнуть?

— Готов. Мне этот пацан жизнь спас. Думаешь, зря? Думаешь, только для того, чтобы убить сейчас?

— Да пойми ты…нет того пацана, — вздохнул Кремень, — есть его образ, копия, но это уже не совсем Кир. Робот ограничивает его, заставляет принимать решения, основываясь на опыте, на аналогичных ситуациях.

— Так… — нахмурился Вобан, — погоди. Так он сам решает или нет?

— Ну…компьютер ищет схожую ситуацию в его прошлом, выдает ему, и он с ней соглашается.

— Соглашается или нет?

— Да его особо никто и не спрашивает. Скорее уж машина заставляет его принять это решение…

— А он не хочет?

— Да не знаю я…

— Слушай, а он из-за этого греться может? Ну, вот как раз горячка вся эта, отторжение тела? На хрена оно ему, если не хочет вести себя так, как желает он?

— Да как ты…да тут… — Кремень совершенно растерялся и обреченно махнул рукой. — Ну вот как тебе еще объяснить, что это не альтернатива жизни, не новая жизнь. Это копия. Это даже не настоящий человек внутри, а его копия, слепок сознания.

— Наше сознание — и есть мы, — заметил Вобан. — Ты мне объясни, раз такой умный, в чем проблема? Почему машина не дает ему самостоятельно принимать решения?

— Ну…это один из фундаментальных законов робототехники. Юридически Кир теперь — машина, а не человек. Соответственно, и подчиняться он должен правилам, созданным для машин, а не для людей…

— Программе?

— Да.

— И что это за программа?

— Вести себя как оригинал, грубо говоря, но в определенных рамках.