В замочной скважине задвигали ключом.

Грохот камней в горах для него был привычным, привычней некуда. Поэтому он уже перестал поворачивать резко голову в сторону горного зрелища. Он не раз бывал в таких местах, еще со студенчества, хотя теперь стукнуло тридцать. Он вспомнил, как еще в Универе ему, Скоробогату, возраст давали за тридцатник. Когда это было, в каком году?

Едва группа перешла горную речку, как быстро совершила подъем на старую плешивую гору, заросшую соснами. Потом на веревке был спуск в ущелье, и по мелководью проход до места стоянки, – вот тут и загремело: в ближних горах произошел обвал. В этот раз камнепад был, как дождь в Таиланде, – отметил Скоробогат, – неожиданный и скорый. Хорошо, грохот не застал людей во время спуска по веревке, от страха руки могли разомкнуться. Да, всякое бывает в этом ущелье.

Место назвали ущельем Дьявола, вроде как из-за грохота камней, хотя ходили слухи, что туристы здесь пропадали.

«Только не говорить группе про эти байки. Ну, а про какое ущелье нет баек?» – так успокаивал себя Скоробогат.

Он решил поделиться с группой теми положительными отзывами об ущелье, что специально подготовил по случаю, но лишь успел заикнуться, как перебила эта тараторка Жанна, – никакого уважения к организатору группы, а ведь хотел поддержать всех морально, – по его давнему наблюдению к камнепаду нельзя привыкнуть, – обвал или гром на небе, где-то загремело – вздрагиваешь, – вот и в этот раз только спустились в ущелье и ба-бах!

Жанна вспомнила Пшавелу: «И вздрогнули горы, и с гор посыпались камни в ущелье».

Так вот. Скоробогат, заранее «прозондировал» вопрос, бывалые альпинисты говорят: камнепад «словить» на подъеме – быть беде, в общем, примета плохая.

Пока Жанна выясняла свои проблемы, Скоробогат передумал обсуждать местные камнепады: в группе все бывшие сокурсники, пугать их не стоит, и без того дрейфят, – взял-то всего четверых, тем не менее скоро начнут ныть: «куда привел?», «лучше места не нашел?», «почему не предупредил?». Вот народец интересный, друзьями никогда не были, а в такой сложный для них поход отправились, стоило только свистнуть, – так рассуждал Скоробогат.

Правда, один человек с ним в походе побывал, – Илонка. За прошедшее время она стала как будто еще свежее, еще моложе, что ли. С блондинками такое бывает. Заплела косу, окрепла, в глазах больше блеска.

После того, что между ними произошло в том студенческом походе, ему показалось очень странным, что она согласилась сейчас, когда ее позвала Жанна. А тут еще одна странность: скороговорки у Илоны какие-то с намеком. Зачем она сказала: «Щель ищет ручей»? С намеком?

…Илона тогда сильно обиделась. «Странно, девушка делала недвусмысленные знаки, – ну, мужчина не удержался…, чего дуться?», – так рассуждал Скоробогат. Он гордился своей мускулинностью, простотой и «здоровым», как он говорил, упрямством. Илона с того времени изменилась, стала более загадочной, что ли, а еще приобрела выносливость, гибкость, где-то научилась вязать узлы и профессионально спускаться по веревке. Стало быть, зря времени не теряла, поднаторела в этом деле.

Сегодня совершили вертикальный спуск – 9 метров, так она сама справилась, еще и Жанне помогла. Похудела по сравнению с Жанной. Ну-ну. Готовилась наверняка, значит, простила меня, да и сегодня она наверняка заметила, когда зашел разговор о природе мужчин и женщин, все ребята были на моей стороне, – так рассуждал Скоробогат.

Группа оставила рюкзаки на стоянке и сейчас столпилась вокруг каменной пирамиды, метрах в семистах от стоянки, за скалой. Дело в том, что не было здесь никакой пирамиды, когда группа полчаса назад шла разбивать лагерь.

– Да хорош шептаться, – проворчал Скоробогат.

– А кто шепчется? – спросили из группы. – Ты лучше скажи, как мы там будем без Интернета?

– Хорош панику нагонять. Без интернета проживем. Жанна, ты так оглядываешься, – здесь нет никого, кроме нас. Ну, обвал, такое тут не редкость. Ну, пирамида… До нас тут была другая группа, их рук дело. Что вы всего боитесь? Вон у Алекса красная куртка, нас и с вертолета видно будет, а вы боитесь потеряться тут.

Помолчали.

– …Мы одни в ущелье. Больше – никого, я проверил, – Скоробогат выпрямился, от сказанных слов раздвинул пошире плечи, – так-то лучше, теперь он не такой щуплый, каким является на самом деле.

– Молодец, – Виктор Копыто проговорил это слово с иронией.

Скоробогат знал, от Виктора поддержки не будет, поэтому надо смахнуть с головы комочки земли, и спросить на всякий случай:

– Виктор, твоя работа?

– Ты о чем?

– Ну пока я спускался, ты специально мне на голову песок сыпанул?

– А надо было?

– Смотри, шутник.

И все почему-то посмотрели на Виктора-шутника. Помнили, как Скоробогат нагрел его на крупную сумму «зеленых».

– Слушай, начальник, вот мы веревку оставили, а если ее украдут или обрежут? – спросила Жанна.

– Для потехи, да? – и начальник Скоробогат показывал готовность парировать любой вопрос.

– Угу.

– В горах исключено.

Скоробогат вдруг наорал на Алекса и Копыто. Обозвал их. Его ругань прозвучала несуразно, явно не к месту, будто зло копил давно, и вот выплеснул.

– Шутки с веревкой и этими камнями – это редкость, а орать и оскорблять товарищей – это в порядке вещей? – так Жанна прокомментировала события. – Илона, ты меня не поддержишь? За время подъема ты со мной ни разу не заговорила. Тебя все устраивает? Я когда тебе позвонила, была уверена, ты откажешься. Интересно, зачем ты вообще в поход пошла? О! Я знаю, сейчас мы на Скоробогата наденем шапку Мономаха, а ты сфоткаешь.