Невилл

Артур с мечом у меня вызывает только одну ассоциацию — король Артур. Надеюсь, корону он нам не передал, потому что тогда ситуация будет совсем не смешной — править придется и магглами, а там все сложнее, чем у магов. С другой стороны, вякнуть никто и не посмеет, но проверять не хочется.

А хочется мне сейчас пообщаться с командиром о наших планах. До школы остается немногим меньше месяца, потому нам очень важно определиться с вопросом — надо ли нам туда вообще, и, если надо — зачем? С одной стороны, наши души уже не соответствуют носителям, но кровь и плоть остались теми же. Ну и кроме того, проверять, действительно ли контракт существует, мне не сильно хочется.

Проверить это можно в Хогвартсе и, насколько я знаю, нигде больше. Но тогда и наши девочки в опасности?

— Командир! — зову я о чем-то задумавшегося Рона. — По идее, ты, как глава семьи, можешь разорвать контракты.

— По идее, могу, — кивает он. — Если контракты есть, если их в принципе разорвать можно, если… Много этих «если».

— Власть надо брать, — понимаю я его аргументы. — Отменять этот бардак, как наши в семнадцатом, строить нормальный социализм, и чтобы никакая…

— Есть одна проблема, — сообщает мне командир. — Дамблдор.

Тут он прав, Дамблдор может много гадостей сделать, вплоть до местного аналога Гражданской войны. Значит, нужно начинать с него? Или начать одновременно? Тут нужно подумать. Если его взять, но не кончать на месте, то может сбежать. Правда, он и так, и так может.

— А хватит у нас сил и на Министерство, и на Дамблдора одновременно? — интересуюсь я у командира, погружая его в глубокую задумчивость.

— Колина, Гермиону и товарищей разведчиков собрать надо, — решает он, тяжело вздохнув. — Ты прав, власть брать пора, но делать это необходимо правильно.

Тут я с ним согласен, и по персоналиям согласен, потому что Гражданская война нам совершенно не нужна. Нужно думать, причем всем вместе. Кивнув, отправляюсь… в библиотеку. Мне очень важно узнать наш текущий статус. Одно дело, если мы просто герцоги, другое — если от короля что-то перепало. Кроме того, необходимо отменить все законы, касающиеся сегрегации, сформулировать вместо них простые, но предусматривающие абсолютно все. Конституцию еще, наверное, но так, чтобы законы Магии не нарушала.

— Мистер Грейнджер, — зовет отца Гермионы Рон.

Ему, видимо, в голову аналогичная мысль пришла, а я топаю в библиотеку, благо она недалеко. Недалеко-то недалеко, но огромная у нас она — уходящие вдаль шкафы до почти невидимого потолка. Я здесь что-то искать до морковкиного заговенья буду. Значит, нужен каталог. Замечаю большой полупрозрачный шар, как раз на том месте, где обычно лежит каталог — в поместье у нас, например. В Хогвартсе на этом месте библиотекарь сидит, мрачная леди, непонятно зачем оказавшаяся в школе. Она же ненавидит детей!

— Каталог, определение текущего титула и статуса, — прошу я шар, положив на него руки.

Откуда-то сверху на меня, подобно «Мессеру», прицельно пикирует внушительный том. Отскакиваю, но, как оказывается, зря — он на стол приземляется и сразу же раскрывается на нужной, как я сейчас понимаю, странице. Что же, почитаем…

Гермиона

Я внимательно смотрю на папу. Сейчас он не только отец той Гермионы, что родилась тут, он мой старший товарищ. Вопрос, который нам надо решить, — очень важный. За время своего существования Министерство Магии приняло множество законов, включая те, что против нас. Мы можем отменить все эти законы, но если не предложить своего, то воцарится анархия, а наша задача — построение социалистического государства, и анархии в нем не место.

— Как именно вы можете отменить все законы? — не понимает нас товарищ Криви.

— В ритуальном зале мы можем либо подтвердить их, — объясняет Рон, — либо отменить, как не соответствующие нашей воле. Как-то так в книге написано.

— Страна непуганых… — вздыхает папа. — За основу хотите Сталинскую Конституцию?

— Да если бы, — очень грустно вздыхает наш командир. — Сталинская, как и Ленинская, были ориентированы на рабочих и крестьян, а тут у нас одни паразиты. Если с ними как с «бывшими», Магическая Британия обезлюдеет, потому надо думать.

— Можно взять Конституцию восемнадцатого года, — вношу я свое предложение. — Конституция тридцать шестого же просто закрепляла существование страны и сложившегося порядка, а вот восемнадцатого…

— А ты ее помнишь? — удивляется папа.

— У нее родители из НКВД, — улыбается Гарри, приобнимая меня за плечи. — По идее…

— Ну да, аттестация же была, — хихикаю я, начиная цитировать по памяти: — Россия объявляется Республикой Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Вся власть в центре и на местах принадлежит этим Советам.