— Тысяча сто… тысяча двести, дарагой! — возмутился Гиви. — Сто долларов нет!

— Да ладно! — удивился я. — Дай-ка пересчитаю!

— На! — протянул тот купюры. — Считай! Тут тысяча двести, а должно быть тысяча триста!

— Сто… двести, — бубнил я, — тысяча сто, тысяча двести! Прости дорогой! Ошибся! Сейчас добавлю!

— Вот видишь! — довольно подбоченился продавец. — Я четыре раза считал!

— А ну, пошел отсюда! — рыкнул Копченый на какого-то плюгавого мужичка, который даже подпрыгнул от неожиданности. Да и мы с Гиви подпрыгнули тоже. — Чего тут шкуру трешь!

Он развел руками и улыбнулся нам виновато.

— На бабки зырил, сволочь!

— Все верно, дорогой, забери, — вложил я деньги в руки продавца, который свирепо рассматривал ни в чем не повинного мужика, подозревая его во всех грехах.

— Да! — облегченно выдохнул он и поспешно спрятал баксы в карман.- Жулье вокруг одно!

На самом деле это были не баксы, а качественные ксерокопии, которые мы подготовили в НИИ заранее. В суматохе и при явном желании Гиви побыстрее заключить сделку у нас был шанс, что он не заметит подмену настоящих долларов на куклу.

— Вот еще сто, — протянул я купюру, а Гиви и ее изучил с прежним рвением. — Прости, дорогой! Бывает.

Я протянул Гиви заранее заготовленный лист бумаги.

— Теперь пиши расписку. Мол, я такой-то такой-то, паспортные данные, такого-то числа продал автомобиль ВАЗ-21099, цвет — мокрый асфальт, номер двигателя такой-то, номер кузова такой-то. Получил сто двадцать тысяч рублей. Дата, подпись, расшифровка.

Гриша тем временем корпел над каким-то бланком, который взял в ГАИ. Даже язык от натуги высунул от натуги, бедолага. Непривычен он к чистописанию, скорее к гире и штанге.

Гиви быстро накарябал документ своим размашистым почерком. Я взял паспорт грузина. Господин Бетишвили. Прописка в Гори. Иностранный гражданин по нынешним временам. Пойдет.

— Вот, готово! — Гиви расписался в договоре, а потом протянул нам документы и ключи. — Теперь машина ваша! Владейте на здоровье!

Мы пожали друг другу руки. Гиви, довольный сделкой, похлопал нас по плечам.

— Ну что, обмоем? — предложил он. — Тут рядом чебуречная есть, отличная! Я угощаю!

Мы вежливо отказались, сославшись на дела. Гиви ещё раз поздравил нас с покупкой и, насвистывая что-то себе под нос, скрылся в толпе.

Мы с Григорием посмотрели друг на друга и рассмеялись. Не верилось, что всё прошло так гладко.

— Ну что, Хлыст, по коньячку? — предложил Копченый. — Это обмыть надо! За сотку баксов тачку купить! Ну ты и шустер! Как ты так быстро пачку на куклу подменил. Я даже заметить ничего не успел.

— Поиграй в карты с мое, — усмехнулся я. — Знаешь, какая ловкость рук появляется! Давай сразу номера поставим.

— Я в Лобне прописан. Там очередь в ГАИ на год!

— За бабки все решаемо, Гриш! — я прихватил товарища за рукав — Ты же понимаешь, что тачку оформляем на тебя, грузин вломится в ментовку с заявой, как поймет, что доллары паленые.

— Как вломится, так и выломится, — пожал плечами Копченый. — Свидетелей нет, его слово против моего. В расписке рубли. Да и не пойдет генацвале к ментам, у него же валюта на руках. Он к братве пойдет. И вот тут нам стрелку и назначат.

— Так это же хорошо! Будем нарабатывать авторитет. Ладно, поехали домой, надо по-быстрому номера ставить, а то на каждом углу с транзитками тормозить будут. А еще к нотариусу нужно попасть. Нам же доверенности на тачку на всех оформлять.

Наше появление в Лобне вызвало легкий фурор. Димон, которому завтра было заступать на смену в Склифе, с лицом восторженного идиота кружил по всему городу и бибикал телкам. И знакомым, и незнакомым. Судя по выражению лиц, знакомые хотели прыгнуть к нам в машину прямо через закрытое стекло, а незнакомые мечтали сделать то же самое, и уже потом познакомиться. Я восторг Димона разделял только частично, потому как уже пару раз чувствовал на себе долгий изучающий взгляд. И каждый раз те люди, которые на меня смотрели, встретившись со мной взглядом, и не думали отворачиваться. Ну что же… Ждемс-с.

Здание горкома все еще стояло пустым, и Фельдмаршал, который своим величественным видом вводил непривычный народ в шок и трепет, ждал нас в кабинете. Китаец даже заробел. Он никогда не касался власти и людей, что терлись при ней. А Константин Георгиевич, который вновь обрел смысл в жизни, уже, видимо, пару дней не бухал, отчего выглядел весьма представительно. Лишь слегка, самую малость набрякшие мешки под глазами говорили понимающему человеку, что он прошел очень тяжелый период в жизни. А может, у него просто коньяк закончился…