— Фельдмаршал? Это Сергей, который спортсмен! Ну что, готов к великим делам? Как пионер? Отлично. Тогда дело первое. Надо в темпе вальса зарегистрировать ТОО на Карасева Владимира Александровича. Называться оно будут «Геопром». Неважно почему так называется. Он завтра с паспортом у тебя. Оплата по таксе.

Я положил трубку, сел на стул и забросил ноги на пыльный стол. А жизнь-то налаживается. Надо теперь машину купить. У нас послезавтра суббота, когда откроют авторынок. Нам срочно нужно перевести рубли в доллары! На это у нас один день.

Зима девяносто второго выдалась на редкость суровой. Морозный воздух щипал щёки, пока мы с Григорием пробирались сквозь толпу на Южнопортовом рынке. Вокруг царила атмосфера всеобщего безумия: люди толкались, орали, размахивали руками. Кто-то пытался продать старые часы, кто-то — потрепанные джинсы. Но мы пришли сюда не за этим. Наша цель была куда серьёзнее — мы хотели купить машину.

— Хлыст, глянь-ка туда, — Копченый дёрнул меня за рукав, указывая на ряд подержанных автомобилей с картонками цен на лобовом стекле. — Вроде то, что надо.

Я присмотрелся. Среди разномастных «Жигулей» и «Москвичей» выделялась симпатичная «девяносто девятая» цвета мокрый асфальт. Выглядела она почти как новая.

— Пошли глянем, — кивнул я, и мы направились к тачке.

Возле неё топтался невысокий, коренастый брюнет с пышными усами и горбатым носом. В мороз он не боялся носить кепку-аэродром, правда какой-то утепленный вариант.

— Генацвале продает, — тихо сказал Копченый, засовывая руки в куртку

— Сам бог велел такого прокидать.

Увидев нас, расплылся брюнет в широкой улыбке.

— Вах, дорогие, подходите, подходите! Машина — зверь, не машина! — заговорил он с сильным грузинским акцентом. — Меня Гиви зовут. Что, приглянулась красавица?

— Гамарджоба, Гиви, — я протянул руку — Я Сергей, это Григорий. Расскажите про машину.

— Ой, что тут рассказывать, батоно Сергей? Сами видите — красавица! Не бита, не крашена. Год всего проехала, пробег — двадцать тысяч. Мотор — зверь! Коробка — песня! Салон — как новый. Отдаю с чехлами и летними шинами. Видишь, сейчас «Снежинка» стоит!

Пока Гиви расхваливал товар, мы с Гришей внимательно осматривали машину. Я открыл капот, проверил уровень масла, осмотрел днище на предмет ржавчины, ходовую. Григорий тем временем изучал салон и багажник.

— А документы в порядке? — спросил я, захлопнув капот.

— Обижаешь, дорогой! — Гиви прижал руку к сердцу — Всё чисто, как слеза младенца! Вот, смотри, — он достал из внутреннего кармана куртки пачку бумаг.

Мы с Гришей переглянулись. Я сел за руль, грузин дал ключи. Завели мотор, послушали. Вроде ничего не стучит. Посмотрел пробег на одометре. Ну это ничего не значит — могли и скрутить. По шинам тоже не поймешь. Зимние ставят только в сезон, и то не все, а летом на тачке могли натаксовать по полной. Эх, жалко, магнита нет — проверить крылья и бампер. Хотя по зазорам вроде все чисто.

— Проехаться бы…

— Не, не, — пошел резко в отказ Гиви. — Тут жопу поднял — место потерял. Второй раз заехать на рынок — опять братве платить.

Ладно, это было понятно. Пора было переходить к главному.

— Сколько хочешь за машину, Гиви? — спросил я как можно небрежнее.

— Для вас, дорогие мои, особая цена! Сто двадцать тысяч рублей, и машина ваша!

Я присвистнул. Сумма была немаленькой.

— Скидка на накидку?

— Что?

Грузин шутки не понял.

— Слушай, Гиви, — вовремя вступил в разговор Григорий — А если мы долларами заплатим? Какой курс дашь?

Глаза продавца загорелись. 'Вай мэ, дорогой! Доллары — это другой разговор! Сам собирался их покупать после продажи тачки. Давай по девяносто рублей за доллар. По рукам?

Мы с Гришей снова переглянулись и кивнули друг другу. План начинал работать.

— Хорошо, Гиви, — сказал я — Мы согласны. Только нам нужна расписка и справка-счёт. Оплатим возле ГАИ, как снимешь с регистрации.

Дальше все прошло быстро. Мы сели в машину к Гиви, махнули на Вагоноремонтную улицу в ГАИ. Толпа перед зданием была огромная, в очереди можно было провести весь день, а то и два. Слава богу, у крыльца клубились «жучки», которые за деньги ускоряли весь процесс.

Когда грузин снял машину с учета, мы прямо у ворот, рядом с толпой сунули ему деньги. Франклины произвели на грузина неизгладимое впечатление, он начал их пересчитывать, а мы его торопили.

— Давай скорее, тачка остынет, на холодную придется заводить, — нажимал я.

— Сейчас… сейчас…

Продавец даже язык высунул от усердия, пересчитывая баксы по четвертому разу. Каждую бумажку он чуть ли не обнюхал, посмотрел водяные знаки и потер пальцем шершавый воротник президента. Рублевый хвост он уже пересчитал и положил в карман куртки.