Алкорин на мгновение отвел взгляд, и в его глазах появился странный, веселый блеск.

— Ты готова уйти, маленькая земляночка? Мой водитель несколько нетерпелив, и мне бы не хотелось причинять ему неудобства.

Сэм повернула голову, чтобы проследить за взглядом, прервав контакт с его рукой. Гладкий черный автомобиль на воздушной подушке стоял на улице прямо перед ее домом, его окна были затонированы, что не позволяло заглянуть в кабину.

— Это твоя машина? — спросила она. — И у тебя есть водитель?

— Да, и еще раз да, — ответил он, опуская руку к ее пояснице. Он мягко повел ее к машине. — Надеюсь, ты не возражаешь. Я просто хотел свободы, чтобы сосредоточиться на том, чтобы подарить тебе как можно больше хороших впечатлений.

— Полагаю, проверка документов должна хорошо оплачиваться. Что, мм… что именно ты делаешь? Ты работаешь в крупной компании?

Когда они подошли к машине, Алкорин шагнул вперед и открыл для Саманты заднюю дверцу, отступив в сторону.

— Я работаю в основном с документами, удостоверяющими личность Консорциума. Это достаточно прибыльно, чтобы мне было комфортно.

— Они случайно не нанимают кого-нибудь? — спросила она, садясь в машину. Саманта подвинулась по сиденью, чтобы освободить место для Алкорина.

— Это… в основном работа по контракту. Ее трудно получить без соответствующего опыта, — ответил он, садясь за ней и закрывая дверь.

Она посмотрела в переднюю часть машины, и ее глаза расширились, когда они встретились со взглядом водителя, который обернулся, чтобы посмотреть на нее. Он был очень крупным, грубоватого вида ажерой с пронзительными зелеными глазами. Как и у всех ему подобных, черты лица напоминали большую кошку… льва или, может быть, леопарда в сочетании с волчьими чертами и чем-то отдаленно человеческим. Он выглядел как… ну, как коты-оборотни. Но именно окрас ажеры привлек ее внимание, его мех был похож по оттенку и рисунку на старого кота ее бабушки, мистера Вигглза.

Волна тоски по дому захлестнула ее, увлекая за собой печаль утраты. Мистер Вигглз и ее бабушка ушли. Ее отец ушел. Она больше никогда не увидит единственных людей, которых по-настоящему любила.

Ажера перевел взгляд на Алкорина.

— Ты знаешь, что все видели тебя, верно?

Алкорин вытянул ноги, неторопливо откинулся назад и пожал плечами. Его хвост лежал между ним и Сэм на сиденье, частично свисая с края, так что медленно движущийся кончик пробегал вверх и вниз по ее голени.

— И что? — спросил Алкорин.

Водитель издал низкое, разочарованное рычание.

— Мы говорили об этом раньше. Совсем недавно.

Алкорин повернул голову к Саманте.

— Не обращай на него внимания. Он просто немного беспокоится.

Саманта перевела взгляд с одного на другого.

— У тебя не будет… неприятностей из-за того, что ты сделал, не так ли? Я имею в виду, Раккоба.

— Твоего соседа? Ему пришлось бы ответить на несколько сложных вопросов, если бы он попытался обратиться к Вечной Страже, не так ли? Беспокоиться не о чем.

Водитель тяжело выдохнул через ноздри.

— Арк…

— В любом случае, — перебил Алкорин, повысив голос и устремив острый взгляд на ажеру. — Я хочу должным образом представить вас. Саманта, это Драккал. Он работал на меня долгое время. У меня не хватило духу уволить его, хотя он часто бывает грубым и переходит все границы.

Саманта улыбнулась ажере.

— Привет.

Глаза Драккала метнулись к ней.

— Привет.

— Теперь, когда с представлениями покончено, не перейти ли нам к делу? — спросил Алкорин.

Драккал пробормотал что-то, чего переводчик Саманты не смог расшифровать, повернулся лицом вперед и направил ховеркар в плавный подъем.

Алкорин положил руку на бедро Саманты.

Она подпрыгнула от неожиданного прикосновения, но он не отстранился, он держал руку на месте с такой небрежностью, что казалось, она на своем месте. Ее сердце затрепетало. Чем дольше она смотрела на его руку, тем больше ей хотелось, чтобы она двинулась вверх, скользнула между ее ног…

— Просто расслабься и наслаждайся поездкой, Саманта, — сказал он. Его голос был таким мягким и чувственным, что она не могла не найти дополнительного смысла в его словах, не могла не услышать обещание чего-то большего в тоне.

Но она также не могла расслабиться, ни с его рукой на своем бедре, ни с хвостом, поглаживающим ногу, ни после снов, которые она видела о нем, и особенно не тогда, когда в глубине ее живота горел огонь. Этот жар вызвал пульсирующую боль в сердце, которую она не могла игнорировать.

Слегка повернув голову, она взглянула на Алкорина, прикусив нижнюю губу, изучая его.

Он полулежал с такой непринужденностью, что это казалось самой естественной позой в мире. Полы его мантии слегка разошлись, обнажая широкую грудь. Она окинула взглядом восхитительную серую кожу и подтянутые мышцы, переведя его на желтые татуировки.