Она ничего не могла с собой поделать. А главное, не хотела. Столько пережить, чтобы, в итоге, оказаться в клетке и пытаться доказать свою нормальность учёным, докторам, психологам и ещё хрен знает кому, кто приходил к ней в эту вот комнату, разделённую толстенным стеклом, которое, наверняка, может выдержать невероятной силы удар, и не пропускает ни единого атома воздуха или бактерию с её стороны.

Она молчала. Смотрела на них, на каждого, и молчала. Думала, когда-нибудь же до них дойдёт и они перестанут таскаться к ней? То-ли не доходило, то-ли отрабатывали ребята свои нехилые заработки. И являлись к ней по несколько раз в день. Психолог и врачи обязательно.

Они намекали ей, поначалу, что из-за её "нелояльности" ей и отказывают в доступе в вирт и в свиданиях с друзьями. Сетовали, что она сильно ухудшает свои возможности для обучения. Кора даже не кривилась язвительно. У неё были книги. И отец приходил к ней каждый день. Этого ей было более чем достаточно.

Тома Блайза тоже обрабатывали, судя по всему. Аккуратно. Попробуй надави на командующего космофлота Земного Союза! Так и с карьерой можно расстаться!.. Поэтому его обрабатывали аккуратно. Вероятно, жалостью к дочери.

К чести отца можно сказать, что он никогда так и не произнёс чего-то вроде "Будь послушной и дружелюбной, Перси!". Но переживал, конечно, невероятно. Настолько, что, когда он приходил, Кора заставляла себя "оживать" и хоть как-то поддерживать мало значительную беседу.

А, с другой стороны, о чём они могли говорить? У неё новостей нет от слова совсем. Ему запрещено передавать любые новости, касающиеся окружения Перси и вообще дел в мире. Поэтому, когда отец отправлялся с Земли в очередную командировку, Ра вздыхала с облегчением. Не нужно притворяться...

Она и не знала, какую войну ведёт Томас Блайз с медиками и учёными, не с этими вот "винтиками", что надзирали за ней, а с верхушкой, чтобы изменить условия содержания для дочери и других "карантинных".

Его заворачивали. И дела им не было до его регалий. У них свой регламент и своя ответственность. Они никогда не позволят подвергнуть жизни граждан ЗС опасности. Даже если эта опасность в лице дочки командующего.

Мало того, ему прямым текстом говорили, да что там! Его тыкали носом в отчёты и графики, которые свидетельствали о том, что "такие" условия только у его дочери. Остальные давным давно пользуются виртом, имеют доступ к обучающим программам и общению с родными и друзьями. И социализация их идёт полным ходом. Он сам виноват! Почему он не уговаривает девочку идти на контакт с ними? Они что, враги?

Бедный Блайз приходил после таких разговоров, видел пустые глаза Коры и... язык его не поворачивался ломать её дальше. А объяснить этим идиотам, что они только загоняют её глубже в депрессию своими методами, не получалось. Не понимают. Или не хотят понимать? Нам этим он тоже думал...

***

Милли зудела, как муха. Не отставала... Требовала вспомнить, что испытала она в тот, последний день своей свободы...

Уж точно не счастье. Они с Алексом опустили в тот день в пронзительно синее озеро тело Рика. Сначала она поплакала над ним. Обняла и не могла отпустить. Просто не могла разжать руки. Алекс не мешал. Она, в какой-то момент, пришла в себя сама. Чувство времени говорило, что они долго уже здесь, по меркам цивилизованных. Ещё немного, и отец плюнет на правила безопасности, и прибежит их спасать.

Вздохнула надрывно. И принялась снимать простенький плетёный браслет у Рика с руки. У неё есть безделушки на память о Мел, ладанка и записные книжки мамы... Не думала она, что ей понадобится вещица Атарика. Ещё утром он был жив и полон сил.

– Можно и мне один?- нерешительно подал голос Алекс.- Он был добр ко мне.

Конечно! Атарик был гораздо добрее к Алексу, чем родной отец. Перси молча кивнула и аккуратно сняла с руки приёмного отца второй браслет. Застыла. Сил сделать последний шаг не было.

Алекс понял. Аккуратно поднял её и отвёл немного в сторону. Взял тело Рика и бережно опустил его на мелководье озера. Тут же вернулся к ней. Обнял. И уже вместе они смотрели, как тело плавно скользит всё ниже. В глубину. Молчали. Что тут скажешь?.. А потом Перси отдала Алексу браслет. Свой положила в сумку. К остальным "сокровищам".

В вездеходе уже откровенно нервничали, когда они вернулись. Медик снова подскочил с дозиметром и ещё какими-то приборами. Перси равнодушно позволила обследовать себя. Она, всю дорогу до Основного вспоминала, как прощалась с Деметрой. И не липла больше к Алексу.

Она тогда уже стала "замерзать". Золотой видел и дёргался. А что он мог сделать?.. В Основном уже вовсю орудовали медики в защитных костюмах. Их с Алексом тут же попытались оттеснить к группе изменённых, которые с угрюмыми лицами сидели в стороне и ждали транспортировки.

Перси плавно уклонилась от "заботы". Ошалевшие доктора и не поняли, как ускользнула. А она подошла к отцу, который мялся, мучился и не знал, что ему делать в этой ситуации. Соглашаться и понимать необходимость карантина для дочери было одно, а вот увидеть то, как её забирают, совершенно другое...