Я понимаю, что если бы я поделилась трудностями, которые у нас в семье с финансами, подруги отнеслись бы к этому с пониманием и не стали бы высмеивать подобное. Но от того, что тетя фактически выпросила у них для меня это дорогое платье, мне становится гадко и мерзко.

Словно это сделала я сама!

– Не драматизируй, – фыркает Лея. – Я в курсе, насколько они обе обеспечены. Так что для них это вполне подъемная сумма. А тебе для победы пригодятся все средства, которые можно задействовать.

Ее циничные рассуждения только усугубляют мое состояние. Возможно, для Леи эта логика кажется адекватной, но я даже не могу представить, как буду после этого смотреть подругам в глаза. Получается, вчера они уже знали, что подарят мне это платье?

– Слушай, что-то таблетка не действует, – между тем жалуется Лея. – Знаешь, Джулия, похоже, моя мигрень просто так не отступит. Так что вы давайте как-то сами сегодня, ладно?

Киваю на автомате, полностью погруженная в мысли о том, как вернуть деньги девочкам.

– И ключ возьми – я выпью снотворное и вряд ли услышу, если ты будешь стучать, – капризно добавляет тетя, скрываясь в своей комнате.

Бросаю взгляд на часы – времени остается всего ничего. Надо успеть одеться, накраситься и сделать прическу.

Мобильный подает сигнал о новом сообщении. Бегло просматриваю – Анна спрашивает, во сколько встретимся на первой этаже отеля. А я впервые не знаю, как общаться с подругами. За все время нашей дружбы ни разу я не испытывала такого жуткого дискомфорта.

Сейчас меня совершенно не радует это невероятно красивое платье, потому что я чувствую себя жалкой бродяжкой, для которой выпросили подарок.

Раздраженно выдыхаю и собираюсь убрать платье обратно, чтобы сдать его в магазин, а после вернуть деньги подругам. Но вдруг из него выпадает небольшая карточка черного цвета. Такие кладут в букет цветов.

Поднимаю ее и беззвучно охаю, читая несколько написанных на ней слов:

“Спой для меня еще раз”.

Почерк широкий, размашистый. И он совершенно точно не принадлежит ни Лоле, ни Анне. Можно, конечно, уточнить у них, но что-то внутри подсказывает – Лея ошиблась. Это не мои подруги. Неужели…

Вспоминаю, каким был взгляд Оскара, когда я уходила, и меня бросает сначала в холод, а затем в жар.

Пожалуй, смущение – самое правильное слово, чтобы описать то, что я испытываю.

Зачем он это сделал? Чтобы что? Оказать мне знак внимания, чтобы добиться того, что хочет? Но тогда в подсобке у него были все шансы получить требуемое. Я бы, скорее всего, даже не сопротивлялась – слишком была шокирована случившимся. Да и силы, прямо скажем, были неравны.

Получается, что дело не в этом?

Или я ошибаюсь?

У меня голова идет кругом от всего. На телефоне срабатывает будильник, который я всегда ставлю, чтобы не опаздывать на важные встречи. Я должна начать одеваться или рискую пропустить участие в конкурсе.

Растерянно смотрю на платье. Затем на шкаф, в котором висит моя одежда. Я могу надеть то же самое, в чем была в ресторане. Да, это, скорее всего, не произведет такого же впечатления, как подарок от Оскара. Однако тогда я не буду должницей.

Мне бы очень хотелось посоветоваться с кем-то. Но тетя вряд ли поймет, а девочкам слишком долго придется все объяснять.

Будь у меня хотя бы то платье, что осталось в химчистке…

Так и не решив как быть, я собираюсь довериться судьбе – нахожу в сумке монетку и, подбросив ту в воздух, загадываю свой вопрос.

Орел.

С одной стороны, я чувствую облегчение – получается, это не мое решение, а с другой – радость. Потому что платье мне действительно нравится. По-настоящему.

К тому же и выбор песни теперь однозначен.

Бросаю взгляд в зеркало и вижу, как у меня горят щеки. В этот момент я не могу сказать, от чего больше – от предвкушения выступления в этом образе или же от того, что мне впервые сделал подарок мужчина.

Если бы отец узнал, то, наверное, избил бы меня за такое. Это чувство опасности и запретности пугает, но вместе с тем будоражит. Очень необычное ощущение.

Переодеваюсь и тихо радуюсь тому, что Лея ушла к себе – мне сейчас просто необходимо собираться в одиночестве. Когда остается лишь подправить макияж, застываю напротив зеркала и не верю, что это я. Будто другая, невероятно красивая и яркая девушка. Свободная, способная сама решать, как жить и что выбирать.

Мысль оседает горечью на языке, потому что это ложь. Когда все закончится, я вернусь домой и должна буду подчиняться родителям. Но пока я здесь… Пока финал конкурса еще не случился, я могу успеть хотя бы попробовать узнать, как это – жить иначе.