— Женщины нет в меню, — огрызнулся Нико, переводя на себя наши взгляды. Он пристально смотрел на бедного официанта. — Хватит пускать на нее слюни.

Я ахнула. Я не ожидала, что это произойдет. Я имею в виду, да, он подошел слишком близко, но у некоторых людей были разные взгляды на личное пространство.

Секунды шли, и мое сердце сжималось от ужаса. Он не стал бы просто стрелять в официанта. Или будет?

Черт возьми, мне нужно было тщательно поискать «дерьмо, которое делают бандиты». Или просто этого человека, потому что Нико точно был сумасшедшим.

— Мои извинения, — быстро произнес официант, пятясь от стола, как будто мы оба были бешеными собаками.

— Нет, — я остановила его извинения. — Вам не за что извиняться. Мы сожалеем.

Я взглянула на мужчину, сидящего напротив меня, но он и глазом не моргнул. Я сошла с ума? Да, наверное. Я хотела было открыть рот, но он протянул руку, заставляя меня замолчать и поджигая мой гнев. Кем, черт возьми, он себя возомнил?

Ну, да. Чертов мафиози.

— Какой салат? — наше яростное состязание прервал вопрос официанта.

— Любой салат, — ответила я, прочистив горло и изо всех сил стараясь сдержать свою ярость. — Только без бекона.

В этот момент у меня не было особого аппетита. Официант кивнул и переключил свое внимание на Нико. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что этот парень прямо сейчас предпочел бы быть где угодно, только не служить нам.

— А вы, сэр?

К счастью, Нико точно знал, чего хочет, и точно и быстро произнес свой заказ на ризотто и Бистекку алла Фиорентина. Казалось, мир склонился перед Нико Моррелли. Он так отличался от всех, с кем я когда-либо была рядом.

Да, он был придурком, но нельзя было не восхищаться решимостью, пронизывающей черты его лица.

Знала ли я, чего хочу? Когда мне пришлось выбирать степень, я боролась. У меня не было страсти ни к чему. Поэтому я остановилась на получении степени по общему образованию, пока наконец не приняла решение. Неохотно. У меня не было любимой еды; У меня не было любимого цвета.

Хотя у меня были любимые люди. Бабушка и мой папа, мама, мои девочки, Уильям, его родители и Джон. Это были мои самые любимые люди во всем мире. Да, бабушка, папа и Уильям ушли. Было физически больно, как сильно я по ним скучала, но мне все равно повезло, что они у меня были.

Я подняла глаза и встретилась взглядом с Нико, заметив, что официант ушел. Вероятно, ему не терпелось уйти отсюда. Я, конечно, не могла его винить. Я тоже хотела уйти отсюда, но у меня было предчувствие, что этот человек бросится в погоню. Забудьте это. Он бросится в погоню. В конце концов, разве он не говорил мне, что ему нравится погоня?

— В этом не было необходимости, — пробормотала я наконец. По какой-то причине я почувствовала, что важно постоять за себя; в противном случае этот человек съел бы меня живьем. — Так грубо обращаться с официантом. Или со мной.

Он поднял бровь, изучая меня. Мне было интересно, что он увидел на моем лице. Мог ли он увидеть, что я все это фальшивая бравада?

— Не то чтобы тебе было насрать, — пробормотала я себе под нос, больше для себя, чем для него. Я думаю, это результат того, что в последнее время так много одиночества; Я склона много разговаривать сама с собой.

— Я не люблю делиться, — голос Нико понизился. — Прошу прощения, если причинил тебе дискомфорт.

Я не была уверена, стоит ли мне радоваться или бояться его извинений. Стоит ли мне сказать ему, что я тоже не хочу делиться? Это могло бы отговорить его от этой брачной чепухи. Я неловко сглотнула, а пульс грохотал в ушах. Во что я ввязалась?

— Он не просил тебя ничем делиться, — я недоверчиво покачала головой, но сохранила голос мягким. У этого человека должна быть причина так себя вести. — Он просто был дружелюбным.

— Слишком дружелюбно, — проворчал Нико.

Я моргнула, сбитая с толку этим бандитом и всеми странными сигналами, которые он мне посылал.

— Ты когда-нибудь изменяла мужу? — его вопрос застал меня врасплох.

— Нет, конечно, нет, — ответила я, обидевшись, что он вообще об этом спросил. Если он и заметил это, то проигнорировал мое возмущение.

— Он тебе изменял? — этот вопрос пронзил мое сердце болью, и на секунду мне показалось, что оно снова начало кровоточить. Этот конкретный период был трудным временем как для Уильяма, так и для меня. Это было примерно в то время, когда я потеряла отца. Я боролась с открытиями и последствиями, которые последовали за этим. Чаще всего я проводила ночи в стрессе, запекая и валяясь на диване, вместо того, чтобы ложиться в кровать, которую делила с Уильямом. Близнецы прошли через тот этап, когда ночи тоже были тяжелыми, и каким-то образом мы с Уильямом отдалились друг от друга.