— Значит, — сказал Кёртис, — вы прибыли с научной миссией?

— В известной мере.

— И вы полагали, что сможете просто высадиться тут, как на видеоэкспо, чтобы осмотреть наши новые игрушки? Полноте. Хватит громоздить вранье на вранье.

— Следует ли понимать этот ответ таким образом, — уточнила Маяковская, — что вы отказываетесь делиться новыми знаниями?

— Во-первых, — начал Кёртис, — я даже не представляю, о каких знаниях идет речь, к чему вам так не терпится…

— Вы прекрасно понимаете, о чем речь, — сказала Маяковская. — Даже Риз это понимает. Не так ли, Риз?

— Во-вторых, — Кёртис срывался на крик, — вас сюда никто не приглашал. Где вы были, когда ваши собственные граждане брели через Синайские равнины в скафандрах от челноков? Бога ради, где вы ошивались, когда мы тут выжимали азот из вакуума? Простите, Маяковская, но меня этим не одурачишь. Я ни на миг не поверю, что вы надеялись меня этим одурачить.

— Я тоже не думаю, что надеялась, — сказала Маяковская. — Хорошо, попробуем иной подход.

Она театрально вскинула запястье и покосилась на часы.

— У нас тут у всех эти замечательные «сейко», показывают время в солах вместо дней, да? — У Риза тоже такие были; электроника часов добавляла семь минут марсианского дня к каждому двадцатичетырехчасовому периоду, удлиняя каждую секунду в 1.0257 раза [8] . — На моих сейчас 13:52 и несколько секунд. Наш корабль находится на ареосинхронной орбите над этим местом и поддерживает с нами постоянную радиосвязь. Они ожидают ежечасного обновления наших сводок по шифроканалу. Если сигнал не поступит и мы не пошлем другого, закодированного отдельным шифром, ровно в полночь, на корабле будет активирован узколучевой термолазер. Хотите, мы продемонстрируем, что тогда произойдет?

Она откинулась на спинку стула. Пластик скрипнул. Риз слышал собственное дыхание.

Он ощущал ужас как тупую боль в области желудка, похожую на голодные спазмы, но вибрирующую, и эти вибрации передавались его рукам.

Когда мозг снова обрел способность функционировать, первая посетившая его мысль была такова: Я был прав, нужно отсюда выбираться. Они неизлечимы. Больше нет государств, готовых разбомбить друг друга, но корпорации с готовностью подхватят почин и доведут до конца.

Маяковская поднялась.

— Вам потребуется время на размышления. Блок говорит, здесь имеется свободный дом, С-23. Когда что-нибудь решите, приходите обсудить. Мы будем там.

На мгновение Блок очутился в фокальной точке ненависти Кёртиса, и Ризу померещилось, что эта тяжесть его раздавит. Потом Блок неуклюже поднялся и побрел из комнаты следом за Маяковской и ее безмолвным напарником.

Молли уронила голову на скрещенные руки.

— Все кончено, — проговорила она, потирая лоб о круглые косточки запястий. — Все кончено. Просто отдайте им эту хрень. Она того не стоит.

— Правильно, — голос Кёртиса был немногим громче шепота. Уголки его пухлых губы приподнялись в тени щетины, и посторонний человек, по мнению Риза, мог бы принять это за начало улыбки. — После этого они уберутся отсюда и оставят нас в покое. Правильно? Ну да, конечно же, именно так они и поступят.

Молниеносным движением, размывшим плечо и кисть, он развернулся и послал соседний стул в полет через всю комнату. Скользнув по столешнице, стул с чудовищной силой врезался в стену. Отдача была такой, что Кёртиса подняло на ноги, но лишь легкий тик левого глаза выдавал его эмоции.

— Готов побиться об заклад, — сказал он прежним ровным голосом, — что именно так они и поступят.

И вышел.

— Мне жаль, — обратился Риз к Молли.

— Знаю, — ответила она. Выпрямилась, без особого успеха попыталась распутать колтуны на голове. Риз заметил в соломенной копне тонкие, ломкие седые волоски. — Это не твоя идея была. Возможно, и ничья вообще. Быть может, так семиотика подействовала? Как только Глаголь построила машину, наши способы размышления о ней изменились.

— Если хочешь, можешь так считать, — ответил Риз. — Если тебе от этого легче.

— Но не думаю, что это так. — Она сложила руки на коленях, словно прятала там что-то, нуждавшееся в прикрытии. — Я за Кёртиса беспокоюсь. Он твердо намерен не сдаваться, он… — Голос ее упал, она бессильно повела плечами.

— Тогда сопротивляйся, — проговорил Риз, чувствуя себя гнусным лицемером. — Ты привыкла драться. Ты так добилась места на корабле колонистов.

— Ну да, было такое. И погляди, чего я достигла.