Рядом упал Рен Танг. Ю-ю перескочил через него и нанес мощный удар в грудь свалившему его белому медведю. Клинок вошел глубоко, и демон, взревев от боли, опрокинулся назад. Рен Танг встал. По его лицу текла кровь, на виске болтался лоскут кожи.

Бой делался все более ожесточенным. Демоны напирали со всех сторон и сверху, но риадж-норы шаг за шагом продвигались вперед.

Больше половины Глиняных Людей полегло, но и орда демонов тоже поредела.

Силы покидали Ю-ю, его волчий полушубок оброс льдом. Он споткнулся о мертвого риадж-нора и упал, но Кисуму поставил его на ноги.

Туман рассеялся, по руинам пролетел теплый бриз, и демоны исчезли.

Сонг Чжу, обняв Ю-ю за плечи, показал ему на гряду утесов впереди.

— Вон они, Врата.

Ю-ю вгляделся во мрак и увидел голубой свет, мерцающий среди серых скал.

Но больше всего внимания привлекал не свет, а двести черных криаз-норов, занимавших оборону перед Вратами.

Ю-ю выругался:

— После всего, через что мы прошли, мы уж, кажется, заслужили немножко удачи.

— Это и есть удача, — сказал Рен Танг. — Сердца демонов в пищу не годятся.

Ю-ю промолчал. Вид у Рен Танга, несмотря на напускную беззаботность, был усталый до предела. Сонг Чжу оперся на меч и оглянулся, прикидывая, сколько воинов у них осталось. Ю-ю сделал то же самое и увидел позади чуть больше сотни риадж-норов, из которых многие были ранены.

— Ну что, одолеем их? — спросил он.

— Нам не обязательно их одолевать, — сказал Сонг Чжу. — Достаточно будет пробиться к Вратам.

— Но это-то нам под силу?

— За этим мы сюда и пришли.

— Так давайте покончим с этим делом, — подхватил Рен Танг. — В ближайшем городишке уж верно найдется таверна и толстозадая бабенка — или две.

— Чего две — таверны или бабенки? — крикнул кто-то.

— Таверны, — сознался Рен Танг. — Для двух бабенок я что-то притомился. — Он прижал к ране окровавленный лоскут кожи, а Сонг Чжу, достав из кисета за кушаком кривую иглу, парой стежков пришил лоскут на место.

— Если тебе вторая баба не нужна, я ее у тебя заберу, — сказал он.

— Идет, — ухмыльнулся Рен Танг. — Ладно, нечего тянуть. Порубим этих гадов и напьемся.

— Правильно, — одобрил Сонг Чжу и обратился к Ю-ю: — Я слышал, что твой друг говорил тебе. Тогда он заблуждался, но теперь другое дело. Тебе нельзя идти с нами в этот последний бой. Ты не сможешь защитить себя сам, а на нас, когда мы прорвем их оборону, тоже надеяться нечего.

— Почему?

— Как только наши мечи коснутся Врат, они попросту исчезнут. Их поглотят охраняющие Врата чары.

— Но ведь тогда вас всех перебьют!

— Зато Врата закроются.

— Я вас не брошу, — упорствовал Ю-ю.

— Послушай меня, — вмешался Рен Танг. — При всей моей ненависти к криаз-норам я должен признать, что бойцы они отменные. Мы не сможем драться с ними и в то же время присматривать за тобой. Однако если ты пойдешь с нами, мы обязаны будем защищать тебя. Понимаешь? Твое присутствие подрывает нашу надежду на успех.

— Не печалься, Ю-ю, — сказал Сонг Чжу. — Это ради таких, как ты, мы — Кин Чонг, я и другие — отказались от своего человеческого естества. Я рад, что ты здесь, ибо это доказывает, что мы избрали этот путь не напрасно. Твой друг Кисуму пойдет с нами и будет представлять человечество в этой битве. Он сам этого хочет. Он не любит жизнь по-настоящему. Он не знает страха, но и радости тоже не знает. Вот почему ему никогда не стать таким героем, как ты. Вот почему приа-шатхом, мой друг, сделали тебя. Без страха нет и мужества. Ты сражался вместе с нами, землекоп, и мы гордимся, что узнали тебя. — Он протянул руку, и Ю-ю, сморгнув слезы, пожал ее. — А теперь мы должны исполнить свое предназначение.

Риадж-норы построились в шеренгу с Рен Тангом, Сонг Чжу и Кисуму в середине.

Сделав это, они медленно двинулись навстречу своим старинным врагам, и Ю-ю проводил их горестным взглядом.

Нездешний посмотрел в золотистые глаза Устарте:

— Ты хочешь сказать, что я умираю? Но я чувствую себя прекрасно. Никакой боли.

— И сердце у тебя не бьется, — грустно сказала она. Нездешний сел и пощупал пульс. Устарте сказала правду — пульса не было.

— Ничего не понимаю.

— Это дар, которого я не знала за собой, пока мы не прошли сквозь Врата. Одну из наших, девочку по имени Шетца, ударили ножом, и ее сердце тоже остановилось. Я залечила ее рану, как и твою, — и послала заряд своей силы в ее кровь, заставив ее струиться. Шетца прожила еще несколько часов, а затем, когда чары иссякли, умерла. У тебя времени не больше, чем у нее, Нездешний. Мне жаль, но это так.

Кива, выйдя из-за деревьев, приблизилась к ним.

— Не может быть, чтобы ничего нельзя было сделать, — сказала она, упав на колени рядом с Серым Человеком.