К горлу подкатил ком — Беата не знала, от страха или от злости.

— Хорошо.

— Ты еще что-нибудь говорила ему, чего не говорила мне?

— Нет. Разве что про результаты исследования вещества, которое мы обнаружили под ногтем присланного пальца.

— У Лисбет Барли? И что вы там нашли?

— Экскременты.

— Что?

— Дерьмо! — в раздражении повысила она голос.

— Мерси, я в курсе, что такое экскременты. Есть догадки, откуда они?

— Да, — коротко ответила Беата.

Не дождавшись продолжения, он сказал:

— Задам вопрос иначе. Чьи они?

— Наверняка не знаю, но могу предположить.

— Ах, будьте так любезны…

— В них найдена кровь — вероятно, человек болен геморроем. Третья группа крови. Встречается лишь у семи процентов населения. Вилли Барли зарегистрирован как донор. И у него…

— Ясно. Так какое ты делаешь заключение?

— Не знаю, — поспешила ответить Беата.

— Но ты ведь знаешь, что анус — эрогенная зона? А, Беата? Как у женщин, так и у мужчин. Или забыла?

Беата закрыла глаза. Лишь бы он не начал снова. Не надо. Все давно прошло, и она уже начала забывать, вытеснять это из памяти. Но его голос был твердым и гладким, как змеиная кожа.

— Ты умеешь притворяться очень правильной девочкой, Беата. Мне это нравится. И нравилось, когда ты делала вид, что тебе этого не хочется.

«Никто ничего не знает», — мысленно убеждала себя она.

— А у Халворсена так же хорошо получается? — продолжал Волер.

— Всё, пока, — сказала Беата.

В ушах раздался его смех. И тогда Беата поняла: спрятаться некуда и достать ее могут повсюду. Как это случилось с теми тремя женщинами, которые чувствовали себя в полной безопасности. Потому что нет на свете ни прочных крепостей, ни надежных доспехов.

Эйстен сидел в такси на Тересес-гате и слушал «Роллинг Стоунз», когда вдруг зазвонил телефон.

— Такси Осло, — сказал он в трубку.

— Привет, Эйстен. Это Харри. У тебя в машине кто-нибудь есть?

— Только Мик и Кит.

— Кто?

— Лучшая группа в мире.

— Эйстен!

— Нда?

— «Стоунз» не лучшая группа в мире. Да и песню «Wild Horses» написали не Кит с Миком, а Грэм Парсонс.

— Все это сплетни, и ты это знаешь. Бывай…

— Алло? Эйстен?!

— Скажи мне что-нибудь хорошее. Быстро.

— «Under My Thumb» — действительно неплохая песня. И в «Exile On Main Street» есть интересные моменты.

— Хорошо. Чего хотел?

— Помощь нужна.

— На дворе — три часа ночи. Может, поспишь?

— Не могу, — сказал Харри. — Стоит закрыть глаза, и сразу так жутко становится…

— Тот же кошмар, что и раньше?

— Кино из ада — повтор по заявкам зрителей.

— Про лифт?

— Про лифт. И я каждый раз схожу с ума. Как скоро ты сможешь подъехать?

— Ох, не нравится мне это, Харри.

— Когда?

Эйстен вздохнул:

— Подожди минут шесть.

Когда Эйстен поднимался по лестнице, Харри уже напялил джинсы и ждал его в дверях.

Они сели в гостиной. Свет включать не стали.

— Пиво будет? — Эйстен снял бейсболку с надписью «Playstation» и зачесал назад редкие потные космы.

Харри покачал головой.

— Тогда вот, — сказал Эйстен и поставил на стол черную тубу, похожую на футлярчик из-под фотопленки. — Держи. Флунипам. Вырубает с гарантией. Одной таблетки за глаза хватает.

Харри внимательно посмотрел на цилиндрик, потом сказал:

— Я позвал тебя не за этим, Эйстен.

— Нда?

— Нда. Мне хочется узнать про взлом кодов. Как это делается?

— Ты про хакеров? — Эйстен был немало удивлен. — Собираешься взломать пароль?

— Вроде того. Читал в газете про маньяка? Мне кажется, он оставляет нам закодированные послания. — Харри включил лампу. — Гляди.

Эйстен посмотрел на лист бумаги, который Харри положил на стол и удивился:

— Звезда?

— Пентаграмма. Этот символ он оставил дважды. В первый раз вырезал на балке у кровати жертвы, а во второй — нарисовал на пыльном экране телевизора в магазине напротив другого места преступления.

Эйстен посмотрел на звезду и кивнул:

— И ты думаешь, я помогу тебе разобраться, что это значит?

— Нет. — Харри подпер подбородок руками. — Но надеюсь, ты расскажешь мне про принципы расшифровки кодов.

— Харри, я же взламывал математические коды, а у человеческих — иной смысл, другая семантика. Я, например, до сих пор ни разу правильно не вычислил, что имеют в виду женщины, когда говорят «нет».