Я икаю и сдерживаю слезы, что обжигают меня. Я не могу говорить, поэтому просто киваю головой.

— Иди сюда, малыш, — шепчет он.

Я смотрю на него, и мое сердце трепещет. Он улыбается, обнажая идеальные белые зубы, его руки раскрыты, приглашая меня обняться. Я обнимаю его за талию, и он так крепко прижимает меня к себе, что я едва могу дышать. Его сердце колотится у моего уха, почти в том же сбивчивом ритме, что и мое собственное.

Впервые за долгое время я позволяю своему телу расслабиться. Получая от него утешение, я закрываю глаза и просто дышу. Я бежала всю свою жизнь; я никогда по-настоящему не останавливалась надолго, чтобы просто жить моментом. Чтобы чувствовать. Чтобы позволить кому-то помочь мне.

— Я хочу помочь тебе бороться с этим, Роза. Если ты позволишь мне? — шепчет он, и моя грудь сжимается.

— Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься, Лука.

ГЛАВа 13

Лука

— Брат, тебе нужно связаться с Грейсоном. Он в такой жопе с прошлой ночи, — глубокий голос Келлера гремит из динамика, пока я жду, когда нальется мой кофе.

Я стискиваю зубы, я никому не позволю снова причинить вред моей семье. Предполагалось, что прошлая ночь будет простым налетом в казино. Все это было согласовано с менеджером и комиссаром.

Оказывается, у Марко там были еще люди под прикрытием, и один из них решил попытаться изнасиловать Мэдди в ванной. Грейсон уложил его, но это было на волоске от смерти.

— Я скоро встречусь с ним. Я все улажу. Мы близки к тому, чтобы покончить с этим, — я чувствую вкус победы. Я знаю, что мы действуем Марко на нервы.

На линии пауза.

— Мэдди беременна.

Черт. Провожу рукой по лицу, мне нужно что-нибудь покрепче кофе.

— Это ведь хорошие новости, правда? — спрашиваю я, сбитый с толку резким тоном брата.

— Были бы, если бы этим утром у меня в офисе не оказался Грейсон после того, как чуть не убил одного из наших новобранцев. Он думает, что не сможет защитить их, что он не создан для этого. Он накручивает себя.

— Я поговорю с ним. Ты же знаешь, что я сделаю все, чтобы защитить наши семьи, верно?

Он вздыхает.

— Я знаю. Лука, ты должен впустить нас. Не убивай себя из-за этого в одиночку.

Я подавляю зевок, и мы прощаемся. Мне нужно добраться до Грейсона и убедиться, что с ним все в порядке. Уже третья ночь без сна.

Роза не лгала, когда сказала, что ей нужно выпивать, чтобы заснуть. Каждый крик — как удар под дых. Мне больно за нее. Прошлой ночью я держал ее в руках, пока она не успокоилась, а потом заснул, баюкая ее в своих объятиях.

Все, что я хочу сделать сейчас, это найти способ проникнуть в ее мозг и убрать все воспоминания, которые преследуют ее. Она была на взводе с тех пор, как я отказался от алкоголя. Мне было чертовски больно смотреть, как мой Macallan утекает в раковину. Но, возможно, это ее единственный шанс в жизни побороться за себя.

Я просто не могу понять, почему меня так сильно волнует эта женщина и ее будущее. Или почему я провожу дни, копаясь в ее прошлом по записям, которыми поделился Энцо. До сих пор нет ни одной зацепки, кто сделал это с ней.

Потому что, клянусь Богом, я выслежу его и отрежу ему член. Делая глоток кофе, я замечаю время на своих золотых ролексах. Десять утра.

Она должна встать с минуты на минуту.

Отставляя в сторону свою кружку черного кофе, я включаю кофеварку, чтобы приготовить ей. Она любит все тошнотворно сладкое, поэтому я достаю из холодильника молоко и карамельный сироп.

Улыбка появляется на моем лице, когда я слышу ее легкие шаги, спускающиеся по лестнице.

Понятия не имею, знает ли она, что я прижимал ее к себе во сне. Я не хочу, чтобы она узнала и смущалась.

Она стонет, забираясь на барный стул.

— Доброе утро, ворчунья, — говорю я, протягивая ей чашку дымящегося кофе.

Вокруг ее глаз темные круги, а ее обычный оливковый цвет лица стал серым.

— Ты хорошо себя чувствуешь, Роза? — я сажусь верхом на стул напротив нее.

Она смотрит мимо меня и не отвечает.

— Роза?

Она качает головой.

— Что?

— Я спросил «Ты в порядке?»

— Прекрасно, — она отпивает кофе, и я беру свой.

— Мне нужно идти. Холодильник снова заполнен. Я приготовлю нам что-нибудь на ужин, когда вернусь домой.

Она кивает.

Я вздыхаю и смотрю на ее похудевшую фигуру. Она ела, но далеко не достаточно. Последствия ее образа жизни сильно сказываются на ней. Добавьте к этому кошмары сверху, и я боюсь, что она — бомба замедленного действия.