Армия и группа мужчин, готовых умереть за свою семью.

— Ты в порядке, Грейсон?

Он отводит взгляд от ряда машин, припаркованных вдоль дороги.

— Давай сделаем это.

Марию проще всего заметить в толпе, на ней короткое белое платье и бриллиантовый ободок на голове. Ее пухлые губы поджимаются в недовольстве, когда она замечает меня.

— О, Лука. Ты решил прийти, — высокий голос Марии заставляет меня сжать кулаки.

Не убивай ее, черт возьми, пока ...нет.

Ее смехотворно высокие каблуки стучат по тротуару. Я прикусываю язык.

— Конечно. Мы договорились, верно?

Она вздыхает и сокращает расстояние между нами. Я отступаю. Я не доверяю себе, что не смогу сдержаться и не обхватить ее руками за горло и не задушить до смерти.

— Мы даем тебе последний шанс, Лука. Ты поставил меня в неловкое положение, ты опозорил мою семью. Ты потерял наше доверие. Не знаю почему, но на этот раз папочка спустил тебе это с рук. Мне нравится Нью-Йорк. Я хочу здесь свою собственную империю. Как только эта маленькая шлюшка уберется вместе с Данте, у нас все будет хорошо. Я жду от тебя большего, — ее длинный ноготь скользит по моей мятой рубашке, и моя кровь закипает.

— Плюс, я действительно не могу дождаться, чтобы посмотреть, как ты ломаешься в знаменательный день маленькой Розы, — хихикает она, и мои руки трясутся от чистой ярости. — Лука, это должно прекратиться — эта фантазия, в которой ты живешь. Посмотри на себя, в каком ты состоянии. От тебя разит выпивкой. Возьми себя в руки. Иначе в этом месяце тебе придется планировать еще как минимум десять похорон, понял?

Леденящий ужас пробежал по спине, образ мамы снова терзает меня.

— Сегодня у нас проверка. Ты покажешь моей семье, что тебе можно доверять и что тебя нельзя отвлечь. Ты мой.

Я сглатываю комок в горле. Не думаю, что смогу это сделать. Она дергает меня за галстук, и я шиплю.

— То, что они в убежище, не означает, что мы их не найдем, — она ухмыляется мне, как сука-садистка, которой она и является. Я просто киваю, и она отпускает меня.

— Не могу дождаться, когда увижу, как ты будешь мучиться, Лука.

— Пошла ты…

— Лука! — Антонио затягивается сигарой, переводя взгляд с меня на Марию. Где Романо?

Я встречаюсь взглядом с Фрэнки через припаркованные машины, он качает головой.

Черт.

— Если все гости желают пройти внутрь, мы почти готовы начать, — объявляет священник из двустворчатых дверей церкви.

Я напрягаюсь, когда Мария отпускает руку и ее каблуки стучат по гравию. Мой позвоночник напрягается, когда я встречаюсь взглядом с Антонио. Гости хлынули в церковь, но я стою на месте.

Он протягивает мне руку. Я колеблюсь, стиснув зубы. Мария прищуривается, глядя на меня, поэтому я заставляю себя сжать его руку крепче, чем он сжал мою.

— Как ты справляешься? — его глаза скрыты за зеркальными солнцезащитными очками.

— Чертовски хорошо, — говорю я сквозь зубы, держась за ту малую толику самообладания, которая у меня осталась. Пистолет у меня за поясом так и чешется, требуя, чтобы его вытащили и приставили к его лбу.

— Ты собираешься вести себя хорошо сегодня, Лука? Мой отец очень обеспокоен тем, что твои намерения неискренни, — говорит Антонио.

Я в ярости. Представляю, как всаживаю свою пулю ему в мозг, и он разлетается по камням у нас под ногами.

Кстати, где этот старый мудак?

— Он высказал свою точку зрения, громко и ясно. Не волнуйся.

Я все еще чувствую теплое сердце моей мамы на своих пальцах.

Я разворачиваюсь и направляюсь к церкви.

— У тебя есть еще много родственников на выбор, Лука. Ты настоящий семьянин, не так ли? Миссис Руссо это было наше проявление доброты к тебе. Но вот малышка Дарси, однако это совсем другая история, — его мягкий итальянский акцент бьет, как кирпич.

Я останавливаюсь, желчь подступает к горлу при упоминании Дарси. Моя двухлетняя племянница. Жаль, что я не выпил еще сегодня утром. Потирая челюсть, я пытаюсь немного снять напряжение.

Я поворачиваюсь и протягиваю руку, кивая Марии. Она улыбается своему брату, как сытый кот, и неторопливо подходит ко мне, переплетая свои пальцы с моими.

— Хороший выбор. Мы не шутим, — одарив меня преувеличенной улыбкой, она виляет бедрами рядом со мной.

Я делаю шаг в церковь, тяжесть мира на моих плечах почти сводит меня с ума. Я поднимаю взгляд на множество цветов, сияющих сквозь витражное окно.

Зал переполнен гостями, белые розы украшают концы каждого прохода. У алтаря церкви стоит золотой крест, и я смеюсь про себя.