— Кроме того, есть еще просто демагоги.

— Дема... кто? — спросил Васко.

— Люди, которые без зазрения совести, несут всякий бред, толкут воду в ступе. Это слово сейчас почему-то почти вышло из употребления. Оно было связано с такими людьми, как Гитлер, Муссолини и некоторые современные лидеры националистов. Демагоги бывают плохие и хорошие. Когда-то очень давно этим словом обозначали людей, которые выступали против установленных правил, обычно плохих. Если хочешь, ты тоже можешь называться демагогом. Риордан, как мне кажется, вовсе не член Святой Троицы, но, он, видимо, искренний и честный демагог, просто заблуждающийся. Я не думаю, что он злой человек.

Самуэльсон — вот темная лошадка. Он — настоящая загадка. Вы знаете, что он англичанин?

Оба отрицательно покачали головой.

— Да, он англичанин. Богатый человек. Очевидно, очень богатый. Обычно богатым людям хочется стать еще богаче, но все же есть предел и их желаниям, и Самуэльсон, как мне кажется, достиг этого предела. Он человек вполне нормальный и вполне уравновешенный, таких нормальных еще поискать. Но под его светской внешностью и дружелюбием скрывается одержимость. Он одержим навязчивой идеей. Хотелось бы мне знать, что это за идея. А что вы думаете о Кетлин?

Оба приятеля удивленно посмотрели на ван Эффена.

— Минуточку! — сказал Джордж. Он вошел в дом и вскоре вернулся оттуда с тремя рюмками в руках. — Если уже мы собираемся продолжить нашу дискуссию при температуре Верхоянска... Так что ты хотел сказать о Кетлин?

— То, что сказал. Вас в ней ничего не удивляет?

— Мы ее едва знаем, — сказал Джордж. — Прелестное дитя, конечно.

— Уж эти мне рассуждения мужчины средних лет! А ты, Васко, что скажешь?

— Я согласен с Джорджем. Я никогда не видел... — Он осекся. — Она мне кажется доброй, нежной и...

— Прекрасной актрисой? Закоренелой шпионкой? Васко ничего не ответил.

— Авантюристка с кинжалом под плащом?

— Нет! — Васко решительно отверг подобное предположение.

— Я видел, как она сегодня смотрела выпуск новостей по телевизору. Ты его не смотрел. Ты смотрел на Кетлин. Я тебя не виню. На нее приятно посмотреть. Только ты не потому на нее смотрел. Между прочим, Васко, из тебя вышел бы просто замечательный инспектор. Разумеется, под присмотром Джорджа, которого я надеюсь убедить оставить столь неудачно выбранную карьеру ресторатора.

— Меня? — Джордж уставился на приятелей, словно сомневаясь, что они в здравом уме.

— Тебя. Ты зарываешь свой талант в землю. Я имею в виду твою карьеру хозяина «Ла Карачи». Аннелизе восхитительная повариха, и ты всегда можешь нанять пару ребят, желательно бывших заключенных, в качестве вышибал. Они тебя превосходно заменят. Но это так, между прочим. Так что сказали тебе ее глаза, Васко?

— Ее глаза? — Васко смутился.

— Глаза Кетлин. Ты же смотрел на ее глаза, не на

лицо.

— Откуда ты знаешь?

— Так, просто сочетание умения, хитрости, изобретательности и опыта. И, прежде всего, практика. Так что ты в них увидел — страх, подавленность?

— Что-то вроде этого. Эта девушка явно несчастлива. Нервы на пределе. Странно, что она выглядела так

еще до того, как стали передавать выпуск новостей. Кетлин знала, что скажет диктор и ей это не нравилось.

— Еще один человек, одержимый навязчивой идеей.

— Если уж мы говорим о людях, одержимых навязчивыми идеями, то надо включить в этот список и Марию Ангелли. Она очень часто облизывает губы. Мы все встречали людей, которые облизывают губы в состоянии предвкушения садистских удовольствий. Только у них при этом губы не дрожат. А у нее дрожат. Мария очень встревожена. Нервничает. Ей что-то очень не нравится, что-то вызывает у нее отвращение.

— А я этого не заметил, — признался ван Эффен.

— Ну, у каждого из нас только пара глаз, — примирительно заметил Джордж. — Не нужно было долго наблюдать, чтобы увидеть, что Самуэльсон наслаждался каждой минутой передачи. Таким образом, что мы имеем? Три человека одержимы навязчивой идеей. Один из этих людей — Самуэльсон. Он увлекает своей идеей других. Можно сказать, что шеф FFF занимается слаломом на склоне с очень сложным рельефом, с множеством пропастей. Двое других одержимых боятся попасть в пропасть при очередном повороте.

Васко жалобно сказал:

— Ты торопишься, я не улавливаю твою мысль. Тебя послушать, так эти две девушки сравнительно безобидны, даже милы. В то же время Иоахим, Йооп и двое других с детскими личиками, те, кого ты считаешь принадлежащими к «Подразделению Красной Армии» или Баадер-Мейнхофской банде, — они далеко не так милы.

— Они бы с тобой не согласились. Эти парни считают себя новыми Мессиями, призванными создать новый, лучший мир. Просто по чистой случайности в этом жутком мире орудиями их трудов стали убийства и ядерное оружие.