Лоэтар схватил меня за талию, рывком притянул вплотную и, склоняясь близко-близко, почти касаясь губ, зашипел:

– Врёш-шь! Ты моя с первой встречи! И всегда будеш-шь только моей. Напомнить, каково это?

Он смял мои губы, прижимая меня к своей груди с такой силой, что стало трудно дышать. Ладони Лоэтара заскользили вверх по спине, пуская по позвоночнику электрические разряды, от которых начало покалывать кожу головы.

Пальцы одной руки запутались в волосах, лаская и поглаживая. А поцелуй становился всё требовательнее и всё сильнее сводил с ума, заставляя отвечать и теснее вжиматься грудью в мужскую грудь.

И в какой-то момент я испугалась напористости Лоэтара и того, что готова на всё, лишь бы он не останавливался, не прерывал этот сумасшедший поцелуй.

– Стой! Отпусти… – через силу оттолкнула принца прочь и вопреки желанию сама разъединила наши губы.

– Нет!

Лоэтар смотрел на меня не видящим взглядом, его зрачки и радужка полыхали огнём. Не обращая внимания на просьбу, он снова обхватил мою талию сильнее прежнего. Ладони тотчас скользнули вниз и сжали ягодицы. Пальцы, одновременно собирая и задирая платье, неумолимо пробирались под ткань. Всё дальше и дальше.

– Перестань! – стукнула легонько кулаком в грудь, пытаясь привести в чувства, но Лоэтар, кажется, даже не заметил удара. – Во имя Предков! Что ты делаешь?!

– То что отобьёт желание у Ольгерда и других мужчин дарить тебе подарки и звать на остров! – в доказательство своих слов он сдвинул край белья, касаясь пальцами чувствительных складочек кожи. Заставляя сжаться в комок и покраснеть до самых корней волос. – Надо было сделать тебя своей ещё полгода назад в трактире. Когда ты сама пришла ко мне.

Звук пощёчины прозвучал звонко. Ещё звонче показался мне собственный голос, летящий в тишине тронного зала.

– Ненавижу тебя! Лучше бы поехала на остров с Эльмаром или приняла покровительство Ольгерда! – в душе бушевала буря. Я не до конца отдавала себе отчёт, насколько обидные слова выкрикивала сейчас в лицо Лоэтару. Но это и не важно, потому как эмоции били через край, и остановиться я всё равно не могла. Даже несмотря на то, КЕМ оказался Лоэтар. – Быть твоей?! Да я скорее предпочту сдохнуть, чем стать твоей подстилкой!

Правящий принц выпустил меня из своих рук и отступил. Не знаю, что отрезвило его, пощёчина, после которой на щеке горело красное пятно, или те оскорбления, что неконтролируемым потоком лились из моего рта.

На глазах начали происходить странные вещи. По перекошенному от ярости лицу и дрожащим рукам Лоэтара расползались тонкие огненные ниточками, будто многократно уменьшенные рукава реки. Мгновение, и сквозь них стало прорываться наружу ярко-оранжевое свечение, которое постепенно окутывало тело.

Ноги словно вросли в пол. Не понимая, что происходит, я просто стояла как вкопанная и молча наблюдала.

Правящий принц протянул светящуюся всё тем же странным светом руку, рванул ткань с моего плеча и вцепился в него пальцами. Прикосновение обжигало и причиняло боль.

Умом я понимала, необходимо предпринять что-то, что спасёт меня, позволит хотя бы шевельнуться. Разорвать невидимую связь между мной и принцем, но…

Словно какая-то чужеродная сила, проникшая внутрь и завладевшая мной, подавляла волю к сопротивлению. Под тяжестью мужской руки, давящей на плечо, я покорно опустилась на колени.

Кожа в том месте, где её касались пальцы и ладонь Лоэтара, нестерпимо горела.

Принц заговорил громким рокочуще-шипящим голосом, шедшим откуда-то из его груди. И этот голос показался мне чужим и незнакомым.

– Отныне и до дня, когда Предки примут твоё Искупление, на плече будет гореть знак Второй Тени Дракона.

Смысл слов ускользал от меня, и безумно хотелось разрыдаться, но из глаз не упало не слезинки.

Огненное свечение, исходившее от Лоэтара, медленно затухало.

Принц убрал руку с моего плеча, и на коже отобразился рисунок – тёмно-серый силуэт дракона, раскинувшего крылья.

– Встань! – не успела ещё даже понять суть брошенного приказа, как меня приподняло над полом. И я вмиг оказалась стоящей на ногах. Лоэтар всей пятернёй схватил за подбородок, до боли сдавив скулы. Склонился к моим губам, приоткрывшимся под натиском его пальцев, и, словно выплёвывая каждое слово, процедил сквозь сжатые зубы: – Мне нужна жена! Если бы хотел подстилку! Ты стала бы ей! Ещё полгода назад! В трактире!