— С тобой мы потом поговорим! — рявкнули мужчины в один голос, и я невольно зажмурилась, втягивая шею, — Дария, сейчас ты передаешь управление борту 500-11, ясно?

— Ясно, — поджав губы, ответила она, и набрала команду.

Ее щеки стили пунцовыми, взгляд растерянным и загнанным, губы задрожали. Мне казалось, девушка вот-вот расплачется. И от этого мое чувство вины росло. Зря я втянула ее. Еще и Маркус, запертый в коморке. Как я ему в глаза смотреть буду? Поступила как идиотка.

Не смотря на мои предположения, до самого дома Императора мы летели порознь. Дор и Шанго не стали ни стыковаться с нами, ни забрали нас к себе. Летели немного опережая нас. И сделали это нарочно. Чтобы я, как преступник под конвоем, прочувствовала свой провал до конца, понимала, что даже если они не рядом, я под их неусыпным контролем.

— Дария, почему я счастлива от того, что нас нашли? Я сумасшедшая, да?

— Потому что в природе женщины убегать, в природе мужчины – догонять. Твои тебя нашли, догнали, убедили в том, что они победители, и ты с удовольствием отдалась. Но это не исключает того факта, что ты сошла с ума.

— И мое сумасшествие оказало дурное влияние на тебя…

— Я не такая решительная, как ты, Эсми. Мне не мешало бы заразиться твоим сумасшествием…

— О чем ты? Зачем?

— Во мне мало смелости. Я заучка, нерешительная, скучная, обычная…

— Ты не обычная! Ты гениальная!

Дария пожала плечами, и потупила взгляд, не разделяя моего восхищения.

— Немного стеснительна, но это нестрашно!

Она встрепенулась, будто я поддела ее острым крючком.

— Страшно. Очень страшно! Я боюсь постоять за себя. Многие из моих открытий были присвоены другими людьми, только из-за того, что я постеснялась доказать, что это я!

Дария отвернулась, чтобы я не увидела, как она вытирает слезу. Но я видела. И не рискнула лезть к ней в душу, хоть очень хотела услышать историю, которая сломила ее дух.

— У меня с Ирэт свои счеты, и, если я помогу тебе справиться с ней, будем считать, что я отомщена, —шмыгая носом, она неестественно улыбнулась.

Ирэт значит…

— Что у вас произошло, расскажешь?

— Может, в другой раз…— Но, если она почувствует на тебе аромат моих духов, ее точно вывернет наизнанку от злости!

Злорадная улыбка вернула живость лицу Дарии. Вот тебе и тихоня.

Дор

Совет продолжался дольше часа, и чем дальше Ланта возмущалась, тем больше укреплялась наша уверенность в том, что она подослана сюда. И, если ее связь с Ирэт подтвердится, тебе, сестренка, не отвертеться. На этот раз Император не сможет закрыть глаза на шалости дочери. В первую очередь, я не позволю.

Старший советник отца, сидящий, как и положено, позади него, внезапно поднялся с места и вышел из переговорной. Присутствующие проводили его тревожным взглядом, понимая, что принесли какие-то вести. Даже Ланта умолкла. Надеюсь, на улице не начались беспорядки. О, Каяла! Кому же неймется?

И пяти секунд не прошло, как тот вернулся, цепляя плечом дверь. Его вело в сторону, он ступал медленно, на пружинящих ногах, смотря в пол. И чем больше его бросало из стороны в сторону, тем сильнее напрягались сидящие за круглым столом люди. Учитывая, что советник был парнем не робкого десятка, новость, что он нес Императору, буквально сбивала его с ног.

Взмокший, он поравнялся с Императором, протяжно вздохнул, словно собрался взойти на эшафот, и протянул лист, с сообщением. Сероватая бумага была исписана небрежным рваным почерком, будто кто-то злостно царапал ее пером. Сомнений в том, от кого это послание, не было. Только хоры до сих пор пишут письма на бумаге.

Я, Великий Хореус, владелец душ и тел, Император земель и воздушных пространств, чье число растет так быстро…

Император раздраженно вздохнул, украдкой подкатил глаза, и вернулся к чтению.

…что нет смысла уточнять, хозяин дорог и пустынь выражаю требование сдать носителя крови трех рас, а именно хоров, каяльцев и землян, либо самостоятельно ликвидировать существо, как особо опасное для нашего рода, и предоставить неопровержимые доказательства его смерти. В случае невыполнения требования в течение 15 часов, я, Великий Хореус, буду вынужден объявить войну народу Каялы.

— Он блефует! Хореус не решится на подобный выпад, иначе Верховный Правитель уничтожит его расу, — отец небрежно бросил бумагу на стол перед собой, продолжая внешне сохранять спокойствие, но я чувствовал, как закипает кровь в его венах.