Вот прямо среди ночи, да?

Ну, он же гений! Взбрело в голову, до утра не доживет!

Хорошо, если так. Тем более, что это и правда было в стиле с виду спокойного и размеренного Маркуса. Когда дело касалось увлечений, его было не остановить.

На часах полночь, значит я не проспала и часа. Только голова разболелась.

Ложись и спи! Никуда не денутся твои грелки!

Я легла на бок, укрывшись с головой, но сон уже не шел. Матрас был неудобным, простынь шершавой, а подушка слишком твердой. Еще и кожу на внутренней стороне бедер стянуло, неприятно покалывая – последствия нескучного вечера.

Минут пять я ворочалась с боку на бок, ища удобную позу, прохладную простынь и более комфортную степень выглядывания ступни из-под одеяла.

Они бросили тебя одну! Ищи теперь ветра в поле! Брошенка!

Откинув одеяло, я подорвалась с постели. Пока я не увижу их своими глазами, не успокоюсь.

Остановись! Прими душ, успокойся. А после, если они не вернутся, пойдешь искать их.

Эту идею я посчитала толковой.

Горячая вода приятно стекала по коже, даря умиротворение. Я играла кольцом с огромным сияющим камнем, и всматривалась в крошечную радугу, что жила внутри капель, украшавших его поверхность. Они все-таки сделали предложение! Именно так, как хотела я!

От довольной улыбки свело щеки. Моя мама сказала бы на это, что я подмяла под себя мужиков. Но этих, не подомнешь так просто. Или я настолько крута, или они сами захотели сделать это. А, впрочем, какая разница! Я люблю их, они любят меня – это главное.

Но, когда прошло около часа, а Дор и Шан так и не вернулись, я все же решила спуститься вниз.

Лестница была освещена лишь дежурным светом, гостиная пустовала, да и на кухне совершенно точно никого не было. Я прислушалась: возможно, они вышли во двор. Мало ли, на звезды людям посмотреть захотелось.

— Эсми?

Я подпрыгнула на месте и взялась за сердце, которое тут же переместилось в район головы, а после рухнуло в пятки.

— Что ты здесь делаешь?

Голос Дарии был чуть хриплым. Она что, спит здесь?

— Ху…— я протяжно выдохнула, чувствуя облегчение. Да, детка, расслабилась ты. Сытая жизнь за мощными спинами двоих защитников сделала из тебя боязливую тряпку, — это ты что здесь делаешь? Напугала!

— А…да…засиделась, лень было идти в комнату.

Дарии лень? Эта до невозможности педантичная женщина ни за что не ляжет спать неумытой, на мятую простынь, в неприбранной комнате, даже если на сон отведено пять часов, а тут ей лень…Ни за что не поверю!

— Ты одна? — я надеюсь. Не хочется наблюдать смущенный взгляд будущего папочки, застуканного на месте преступления.

— Да. А ты почему не спишь? Иди в комнату!

И это «иди в комнату» было слишком…строгим, чтоли…

— Ищу кое-кого. Не пробегали? — я наощупь нашла кресло и присела.

— Ммм…Эсми, тут такое дело…

Мое цоканье в тишине было слишком громким. Ну, конечно, у меня же не может быть все хорошо, а ее мычание совершенно точно не предвещает ничего хорошего!

— Дария!

— Все в порядке, Эсми. Им просто...

— Дария! Я все знаю! Зейтун связался с нами, когда мы ужинали. Они поэтому улетели? — в висках застучало, и к горлу подкатила тошнота, которая возникала каждый раз при воспоминании о хорах.

— У дворцовой стены восстание. Люди узнали, что твоя кровь отравлена ядом хора.

— И? — я ждала ответа как приговор. И самым страшным из возможных вариантов стал бы тот, в котором нам запретили бы быть вместе.

— Они требуют, чтобы тебя убрали с Каялы. И не одобряют предстоящую свадьбу.

— Ой, напугали! Мне их одобрение…— хочется засунуть куда-подальше, но выражаться при интеллигентной девушке я не стала, — не интересно.

— Дор и Шанго думают так же, но…

Вот эти «но» всегда портят общую картину. И сейчас исключения не будет.

—Они поставили под сомнение преданность Императора своему народу. Люди считают, что именно Мариус виноват в том, что от народа скрыли твое присутствие.

— Им нужно было отчитаться, я не понимаю?!

— В тебе была кровь хора. Еще двоих доставили для забора крови и некоторых экспериментов. Я могла бы улететь с Каялы, чтобы не допустить этого, провести нужные процедуры за ее пределами, но оборудование слишком громоздкое, у нас не было времени…

Дария массировала виски и пристально смотрела в темное окно. Ее поджатые губы свидетельствовали о печали, раскаянии, горечи. Наверняка, зная, чем закончится ее прорыв в науке, она не стала бы меня спасать.