Нэл глубоко вздохнула.

– Знаю, ты ещё маленький, но мне прямо-таки интересно, куда смотрят твои старшие, если ты даже не в состоянии узнать ёкая, столкнувшись с ним нос к носу.

– Неправда, я могу узнать ёкая! – обиженно возразил мальчик.

– Неужели? Тогда, по-твоему, из какого я клана?

– Что?

Нэл прищурилась и повторила тоном строгой учительницы, поймавшей нерадивого ученика на ошибке:

– Из какого я клана?

В глазах Мики блеснуло понимание, он поглядел на девочку по-новому, на этот раз удивлённо.

– М-м-м… – промычал он, потом слегка придвинулся к ней и принюхался.

От людей часто пахло их домашними животными: от одних – кошкой, от других – собакой, от третьих – вообще хомяком. От Нэл пахло птицей и только птицей.

– Так ты – рапаи? – догадался Мика.

– Ну наконец-то дошло! Долго же ты соображал! – насмешливо проговорила девочка.

Мика насупился.

– Эй! Я не виноват, просто у меня нос забился! И вообще, я никогда раньше не нюхал никого из рапаи!

Нэл вытаращила глаза.

– Никогда?

Мальчик помотал головой.

– Никогда. Вы же всё время летаете, и у нас в классе никто из ваших не учится! – раздосадованно ответил он.

Нэл поразмыслила. Сейчас начало учебного года, вероятно, Мика только-только пошёл в школу. В одном он прав: орлы проводили гораздо больше времени в воздухе, чем на земле.

– Это нормально, в эту школу ходит всего шесть рапаи, и я из них самая младшая, – пояснила она.

– Ну надо же, шестеро – это не очень много, – заметил Мика.

– Это потому что остальные предпочитают оставаться в горах и летать вместе с родителями.

Мика удивлённо посмотрел на девочку.

– А ты – нет?

– Ох, если бы я могла, то немедленно вернулась бы домой.

– А что тебе мешает?

– Мама. Она говорит, что надо ходить сюда из-за мирного договора с людьми и что лишь живя с ними бок о бок мы сможем сохранить мир.

Мика вздохнул.

– Моя говорит то же самое.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга, потом расхохотались.

– Слушай, можно кое-что у тебя спросить? – поинтересовался Мика.

– Что именно?

– Почему ты не пошла в класс? Ты больна?

– В каком-то смысле…

Мика ничего не сказал, только вопросительно глядел на девочку, и та вздохнула.

– Рапаи плохо переносят замкнутые пространства. Для нас находиться в комнате – это всё равно что сидеть в темнице. Порой мы даже начинаем задыхаться.

Мика поморщился.

– Это ужасно!

Нэл пожала плечами.

– Так уж мы устроены… нам нужна свобода, мы хорошо себя чувствуем, только паря в вышине.

– А как же вы тогда ходите в школу и… вообще?..

В глазах девочки блеснул загадочный огонёк.

– «Соловей поёт звонко, словно не видит прутьев своей клетки».

– Я не понимаю.

Нэл посмотрела Мике в глаза, по-доброму улыбнулась и ответила:

– Однажды ты поймёшь.

Мика немного поразмыслил, потом заявил серьёзным тоном:

– Думаю, мне бы очень хотелось быть орлом.

Он глубоко вздохнул, потом добавил, на этот раз с улыбкой:

– Слушай, Нэл, а ты не хочешь показать мне свои крылья?

Девочка округлила глаза.

– Что? Прямо сейчас?

– Да.

Нэл призадумалась. «Изменяться» на ничейных землях запрещено, если её поймают, то могут сурово наказать. И всё же приходилось признать, что мысль о том, чтобы взлететь, ощутить крыльями ветер и тепло солнца на перьях, весьма соблазнительна.

Нэл нахмурилась, колеблясь.

– Ну, не знаю…

– Чего ты боишься? Я тоже могу превратиться, если захочу… Хочешь посмотреть, как я это делаю? – с воодушевлением подначивал её Мика.

– А ты не боишься, что нас увидят?

Мика удивлённо посмотрел на девочку.

– Да кто нас увидит-то? Тут же никого нет.

У Нэл вдруг заурчало в животе. Помимо полётов, орлы любили осматривать с высоты луга и поляны, полные бегающих повсюду мышей, крыс, землероек и полёвок. Сегодня как раз подходящий день для охоты. Хотя, разумеется, об охоте в человеческом обличье не может быть и речи. По какой-то странной причине желудок человека плохо принимал такую пищу.

– Отлично, значит, ты хочешь посмотреть на рапаи вблизи? Ладно, тогда отойди в сторонку и смотри, маленький тайган! – воскликнула Нэл, вперив в Мику такой пронзительный взгляд, что мальчик тут же опустил глаза.