– Что вас беспокоит? – Смотрю удивлённо, словно он прочитал мои мысли, которые я не могу уложить во что-то логичное с момента нашей встречи.

– Подруга предположила, что Чехия может быть перевалочным пунктом, – озвучиваю то, что хотела бы не рассматривать, как возможный вариант.

– Не исключаю, – скупо, но уверенно.

И если это так, то… Вариантов нет. Для меня и для Анфисы. Я навсегда потеряю своего ребёнка, оставшись наедине с разрывающими воспоминаниями и болью утраты. Лишь на секунду представляю, что усилия окажутся напрасными и меня окатывает ледяной волной, а слёзы появляются независимо от моего желания.

Отвернувшись к окну, стремлюсь скрыть слёзы от мужчины, не замечая, что в какой-то момент машина останавливается. Проморгавшись, в глаза бьёт неоновый свет ярко-зелёной подсветки, и только в этот момент понимаю, что мы заехали на заправку. Надписи на незнакомом языке сливаются в неразборчивое пятно. Но Алексей машину не покидает, а повернувшись, отмечаю его взгляд, наполненный сочувствием и тревогой.

– Простите, – мнусь, опустив голову, чтобы не встречаться взглядами. – Проблемный вам достался пассажир, – вымученная улыбка, как попытка сгладить неприятный момент. Он ведь не обязан заботиться о моём моральном состоянии, выслушивая причитания. – Впредь постараюсь сдерживаться, чтобы не нервировать всхлипами.

– Юлия, – начинает мягко, – не стоит заранее рассматривать худшие варианты, как и предвкушать успех. Вы должны понимать, что сложностей не избежать, но при этом быть готовой решать их. Ваши переживания мне понятны, но с эмоциональной составляющей придётся справляться.

– Я поняла, – часто киваю. – Истерия мне несвойственна, и, как правило, я быстро справляюсь с эмоциональными всплесками, настраивая себя на лучшее. Марина утверждает, что я клиническая оптимистка.

– Всегда?

– Практически. Для меня стакан всегда наполовину полон. – Улыбаюсь, и сейчас без надрыва. – А для вас?

– А для меня важно, что в стакане.

Короткий ответ, свидетельствующий о взвешенности решений Алексея, а также о просчёте каждого сделанного шага. И если он рационален и трезв в принятии решений, как я оказалась его клиентом? Или есть причины, по которым он мне помогает?

Подумать мне не дают, потому что дверь отворяется, и мне предлагают выйти.

– Я подъеду, чтобы заправиться, – указывает на свободную колонку, – а вы можете сделать необходимые действия. – Намекает, что за время пути я ни разу не попросила остановки, а она уже необходима. – Выберете что-нибудь в минимаркете, а я сейчас подойду.

Молча соглашаюсь и иду внутрь небольшого здания. Ищу нужную дверь, и оказавшись в туалете, пугаюсь собственного отражения: красные глаза, распухший нос и растрёпанные волосы. Привожу себя в порядок, обвиняя в невнимательности. Притязаний на мужчину не имею, но выглядеть опрятно не помешает. Или же такими становятся все, кто провёл в пути пятнадцать часов? Кажется, быстро возвращаюсь, но Алексей уже у кассы, разговаривает с девушкой, которая услужливо улыбается, откровенно с ним флиртуя. Не сомневаюсь в его привлекательности, как и в том, что к знакам внимания он привык. И всё-таки интересно, он женат?

– Вы что-нибудь хотите? – Обращается ко мне, и девушка, минутой ранее стоявшая с улыбкой, становится серьёзной.

– Кофе, – бегаю взглядом по стеклянным витринам, – и что-нибудь съедобное. Например, это, – указываю на нечто, похожее на пирожок.

– Это с картошкой и индейкой. Берём?

Киваю, и через несколько минут в моих руках ароматный кофе и съедобный свёрток. Откусываю, оценив вполне сносный продукт, и только в этот момент понимаю, насколько голодна.

– А вы? – Отмечаю, что себе он ничего не взял.

– Хочу полноценный ужин. Через три часа будем на месте, и я позволю себе насытиться.

– Я столько не вытерплю, – усиленно жую, удовлетворяя свой организм.

– Поэтому и предложил. Пока вы спали, ваш желудок давал понять, что пора подкрепиться.

– Простите, – мне вновь неловко, и сейчас я надеюсь, что он слышал только мой пищеварительный орган.

– Юля, – останавливает, придержав меня за локоть, а я на секунду дезориентирована его прикосновением. Приятным, кстати сказать, потому как его ладони горячие. – Вы платите за поездку, понимаете? – Мой согласный кивок. – Поэтому вы можете сделать остановку в любое время, если она вам необходима. Не нужно терпеть и подстраиваться под меня – я обязан подстроиться.

А я всё ещё не могу позиционировать себя, как человека, имеющего возможность заплатить сто двадцать тысяч долларов, чтобы поехать за границу. Но если бы не обстоятельства, заставившие меня, обратиться в Организацию, сейчас я не стояла бы где-то в Польше, рассматривая лицо Алексея.

Его взгляд успокаивающий и проникновенный настолько, что я, открыв рот, нагло изучаю каждую морщинку. Сколько ему лет? Я бы сказала, около сорока, или больше? В любом случае на лице мужчины просматривается чёткий отпечаток жизненного опыта и возможных утрат, с которыми он не без труда справился. Не знаю, имеется ли та, что согревает его постель, но отчего-то ловлю себя на мысли, что он одинок. Или мне так хочется думать?