Прошло уже больше двух часов, а девушка так и не появилась. Буквально через час она должна привычно его встречать с горячим ужином на столе. Вот только ужином даже не пахнет.

Сбежала!

Надо же, как глупо, воспользовалась минутной слабостью мужчины, получила свое и убежала. Обычно бывает наоборот. Вот же негодяйка! Но здравый смысл быстро остудил негодование. Вещи Саши были нетронуты. Куртка висела на своем месте, теплая одежда на полках. Не могла же она сбежать в домашнем костюме?

Вторая мысль — с кем-то крутит на стороне. Уже больше похоже на правду. Сразу вспомнился утренний разговор, что их отношения не более, чем интрижка. Что ж, значит прямо сейчас она в объятиях молодого парня. Ему-то она наверняка об интрижке в уши не льет.

Константин уже рисовал в голове влюбленную парочку, жарко обнимающуюся в вонючем углу какого-нибудь склада. Ох, лучше им не попадаться на глаза в ближайшее время. И это не ревность говорит, а чувство собственного достоинства. Какую же дрянь он приютил в своем доме!

Разъяренный мужчина ходил из угла в угол, пытаясь справиться с нахлынувшими волнами гнева. Сам себя он убеждал, что гнев праведный, однако где-то глубоко в душе никак не мог понять, зачем он вообще так переживает? Не жена ведь и любовницей можно назвать с натяжкой. Но его до глубины души оскорблял тот факт, что девка из кровати значимого, солидного и уважаемого человека тут же побежала в объятия какого-нибудь солдатика-оборванца.

Константин так бы и сгорал от ярости до поздней ночи, но посреди его самых нелицеприятных мыслей о Саше в дверь осторожно постучали. Пришла, зараза. Увидела, что свет горит во всем доме и скребется, как мышка под плинтусом.

Однако на пороге стояла не Саша. Один из приближенных помощников — молодой, тощенький офицер со звучной фамилией Куц, испуганно смотрел на командира.

— Что тебе? — рявкнул хозяин, одарив помощника таким взглядом, что тот был готов провалиться сквозь землю.

— Простите, Константин Михайлович, не хотел беспокоить в столь поздний час.

— Ну! Говори!

— Боюсь у нас небольшие проблемы.

— Проблемы, Куц, когда на тебя летят ракеты, а ПВО обосралось. Какая у нас сложность?

Офицер задумался на несколько секунд, пытаясь правильно перевести проблему в сложность:

— Нашу сложность в виде двух гражданских и девушки, которая у вас работает, только что остановили у пропускного пункта. Машут корочками и требуют выпустить. Я приказал пока задержать, но там очень буйные ребята.

— Что, черт возьми, за гражданские? И как они сюда попали?

— Свидетели говорят, что темно-зеленая машина подъехала прямо к вашему дому, вывели девушку, а потом долго стояли на парковке за крепостью. Сейчас их остановили на выезде, там скандал до небес. Наши их пока заперли в сторожке, но те буйные. Как бы чего не случилось.

— Что за дурдом тут происходит? Совсем, что ли, с ума посходили?

— Что прикажите?

— Подгони машину, будем разбираться.

К пропускному пункту Константин приехал с помощником и еще двумя вооруженными солдатами. Он пока понятия не имел, что за люди забрали Сашу, но хотел как можно скорее выяснить. Понятно, что тут они не просто так. И уж как белый день ясно, что кто-то нашептал, что девчушка из Кольца. Такое сложно скрыть, когда полсотни человек видели, откуда ее привезли. Вопрос лишь в том, кто эта крыса?

У пункта Константина Михайлова уже встречали пятеро ребят с растерянными лицами. Они не могли понять, что надо делать. Вроде инструкции до предела просты — стрелять во все, что не должно попасть на территорию, вот только неизвестные вели себя настолько борзо, прикрываясь каким-то приказом свыше, что ребята стушевались. Не каждый день тебе тычут в лицо какими-то удостоверениями и приказами, ведут себя как хозяева и отдают приказы.

— Приказы здесь могу отдавать только я. — фыркнул Константин Михайлович и направился к сторожке, где сидели задержанные.

И правда, двое гражданских, без каких-либо опознавательных знаков. Сидели за небольшим офисным столом, нервно постукивая костяшками пальцев по поверхности. Физиономии недовольные, взгляд наглый. А в уголке в тонких штанах и короткой футболке стояла перепуганная до смерти Александра, которая вообще не понимала, что происходит.

При виде Константина один из них лениво поднялся с места и невероятно надменно произнес:

— Ну что, Константин Михайлович, нажили вы себе проблем.

От такой наглости, стоявший за спиной Куц чуть не поперхнулся. Сам же Константин даже бровью не повел.