Неужели он только что обвинил меня в воровстве? Или он обвинял папу? Я не все ему рассказала. Я не рассказала о другом кольце, о другой тысяче долларов. Если бы он уже знал об этом, подумал бы он, что все это было частью лжи? Мой желудок скрутило.

— Мисс Кендрик… — Уилсон замолчал.

Я тоже не была уверена, что, черт возьми, сказать, поэтому я встала и направилась к своему рабочему стулу.

— Пожалуйста, дай мне знать, если он вернется.

Уилсон кивнул.

— Да, мисс Кендрик.

Он пересек комнату, готовый извиниться, но, открывая дверь, чуть не столкнулся с полицейским. Офицер, которого я надеялась увидеть сегодня.

— Извини, — сказал Лэндон, пытаясь уйти с пути Уилсона.

Но Уилсон переместился, блокируя Лэндона от дальнейшего проникновения в кабинет.

— Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Все в порядке, Уилсон, — сказала я.

Уилсон оглядел Лэндона с ног до головы, прежде чем махнуть ему внутрь.

— Привет. — Лэндон бросил на меня настороженный взгляд, когда дверь за Уилсоном закрылась. — Неподходящее время?

— Можно и так сказать. — Я стиснула зубы. — Один из твоих братьев только что был здесь. Я удивлена, что ты не встретил его в вестибюле.

— Он, должно быть, вошел в другой лифт, когда я поднимался. Что происходит?

— Я не совсем уверена. Но я думаю… Я думаю, что меня подозревают в ограблении.

— Что? — Лэндон пересек комнату, остановился по другую сторону моего стола и, положив руки на его поверхность, наклонился. Выражение его лица было таким серьезным, таким полицейским, что впервые за долгое время я испугалась.

— Начни с самого начала, — приказал он. — Не упускай ни одной детали.

Я глубоко вздохнула, затем воспроизвела разговор с офицером Бертелло.

Когда я закончила, Лэндон потер подбородок, расхаживая перед моим столом.

— Зачем мне воровать? Оно стоит пять тысяч долларов. Я стою миллионы. Эта компания стоит миллиарды. В этом нет никакого смысла. — Я вскочила со стула и направилась к своей ванной комнате.

В кабинете была ванная комната, небольшая кухня и гардеробная. Я не держала здесь много вещей, но иногда опаздывала, поэтому позаботилась о том, чтобы иметь под рукой несколько нарядов. В глубине шкафа стоял мой сейф.

Я набрала код на клавиатуре, затем рывком открыла, доставая кольцо. Затем, сжав его в кулаке, я промаршировала обратно в кабинет, где меня ждал Лэндон, широко расставив ноги и скрестив руки на груди.

— Видишь? — Я протянула ему бархатную коробочку. — Я заплатила за него, Лэндон.

— Сделай вдох, Обри.

— Я не хочу…

— Сделай вдох, детка.

Я сжала челюсти, но втянула воздух через ноздри.

— Как кто-то мог подумать, что я стану воровать?

— Еще один вдох, — приказал Лэндон.

— Я не хочу дышать, — отрезала я. — Знаешь что? Вероятно, это мошенничество. Что, если владелица антикварного магазина просто хочет денег? Она знает, что мы заплатили наличными ее продавцу. Он сказал ей, что я не забрала чек, потому что я гребаная идиотка. Так что, может быть, она выдумала эту нелепую историю о том, что мы украли это кольцо, и когда она пригрозит передать это в газеты, мы заплатим, чтобы наши имена не вываляли в грязи.

В этом был смысл. Это был не первый случай, когда кто-то в нашей семье был обманут.

Но это был мой первый раз.

Я не была воровкой. Я не была доверчивой. Я просто хотела помочь своему отцу купить подарок для моей мамы. Кричать. Плачь. В данный момент я хотела сделать и то, и другое.

— Обри, сделай еще один вдох, милая.

Я зажмурила глаза, чтобы не заплакать, затем вздохнула.

Лэндон придвинулся ближе, его большие руки легли мне на плечи. Но я держала глаза закрытыми, вдыхая его запах. Хозяйственное мыло и немного пряного одеколона — достаточно, чтобы быть соблазнительным, но не подавляющим.

Я наклонилась немного ближе, делая еще один вдох, прежде чем открыть глаза.

— Я не крала это кольцо.

— Я знаю.

— Этот парень, Бертелло, мне не поверил. Я видела это по его лицу.

— Но он не арестовал тебя. Это хорошая новость. Это означает, что у него недостаточно доказательств, чтобы выдвинуть обвинения. Так что мы подождем и посмотрим, что он найдет.

Я подняла взгляд, его кристально-голубые глаза встретили меня.

— Мы? Разве это не нарушает какой-то кодекс лояльности копов?