Я закатал рукав рубашки до предплечья, затем взял пальто из шкафчика и сунул бумажник в карман джинсов. Майки завернул за угол, одетый так же, для бара.

— Ты в порядке? — Его глаза сузились, глядя на мое лицо. Этот человек был хорошим полицейским не просто так. Слишком наблюдателен для моего же блага.

— Да, — солгал я, делая все возможное, чтобы избавиться от этого сообщения. Это был не первый из плохих дней Лейси. Это будет не последний раз, и сегодня вечером она была в надежных руках.

— Кто еще придет?

— Там нас встретят Роджерс, Болдуин и Смит.

— Кажется, я не видел Болдуина целую вечность, — сказал я. — Будет хорошо наверстать упущенное.

— Согласен. — Он застегнул молнию на пальто, а я закинул рюкзак на плечо и мы направилась к выходу из раздевалки.

Майки и я оба были офицерами в северном участке Мидтауна. Роджерс и Смит оба жили в Двадцатом квартале, в районе Линкольн-сквер и Верхнего Вест-Сайда. Но Болдуин работал в Челси, так что наши пути редко пересекались.

Мы с Болдуином вместе учились в академии. Однажды вечером мы пили пиво, смотрели игру в «Олд Айриш», когда вошел Майки. С ним были Роджерс и Смит. С тех пор мы впятером были друзьями и старались встречаться раз в месяц.

— Чувак, я надеюсь, что Биллс выиграют, — сказал Майки, когда мы пробирались через станцию к выходу.

— Они не выиграют. И когда они проиграют моим Гигантам, я просто хочу, чтобы ты знал, что я буду рядом, чтобы поддержать тебя.

Майки усмехнулся.

— Попомни мои слова. В один прекрасный день Биллс доберутся до Суперкубка.

Я ухмыльнулся.

— Но не в этом году.

— Вероятно, нет. — Он рассмеялся.

«Баффало Биллс» были бы в хорошей компании, потому что, если бы сезон развивался так, как до сих пор, «Джайентс» повезло бы даже выйти в плей-офф, не говоря уже о чемпионате.

— Черт, холодно, — пробормотал Майки, когда мы вышли на улицу.

Я засунул руки в карманы, жалея, что не вспомнил о перчатках этим утром.

Был конец октября, и наступала зима. Я был в Центральном парке раньше, и все деревья были покрыты кристаллами льда.

Мы с Майки быстро преодолели пять кварталов до бара. Как только мы вошли, от запаха пива, смешанного с рыбой и жареной картошкой, у меня заурчало в животе.

Лучше. Быть с парнями сегодня вечером было лучше, чем идти домой и размышлять о реальности в одиночестве. Мое настроение улучшилось, но все еще оставалось место для большего.

И я знал для чего именно.

— Эй, я собираюсь сделать быстрый телефонный звонок. — Я хлопнул Майки по плечу, затем дернул подбородком в сторону других парней, которые уже сидели за столом.

— Хочешь, я закажу тебе пива?

— Пожалуйста. — Я подождал, пока он отойдет, прежде чем вытащить телефон из кармана. Затем я встал поближе к двери, где было тише всего, и нажал на «Обри».

Прошло три дня с тех пор, как я звонил ей без всякой причины.

Неужели она снова считала дни? Потому что я уверен, что так и было. И мне действительно чертовски понравилось, что она считала.

— Да, офицер МакКлеллан? — она ответила после первого гудка.

А еще мне чертовски понравилось, что она называла меня офицером Макклелланом с таким оттенком раздражения в голосе.

— Просто звоню, чтобы поздороваться.

— Опять эти приветы. Вы собираетесь рассказать мне о своем обеде?

— Вообще-то, ужине. Я собираюсь выпить с друзьями и посмотреть игру «Джайентс».

— Тогда разве вы не должны уделить им свое внимание?

Я не смог удержаться от улыбки. Перед этим нахальством было невозможно устоять.

— Не-а. Я бы предпочел отдать его тебе.

— Мне повезло, — невозмутимо ответила она.

— Я в маленьком пабе, на самом деле, не слишком далеко от твоего дома. «Олд Айриш». Когда-нибудь была здесь?

— Нет.

— Сходи обязательно. Они готовят лучшую рыбу с жареной картошкой на Манхэттене. — Может быть, если бы я достаточно много говорил о еде и моих любимых местах, она была бы склонна разделить со мной трапезу. По крайней мере, таков был мой план. Говори с ней достаточно, чтобы она не смогла забыть тебя. И через некоторое время, когда ей было бы не так-то легко сказать мне «нет», я пригласил бы ее на свидание.

— Слишком громко звучит, на мой взгляд, — сказала она.

Все телевизоры в баре были настроены на игру с максимальной громкостью. Добавьте к этому болтовню и смех, разносящиеся по залу, и шум стал лучшей частью этого бара.